Сергей Мусаниф 
Всякая фигня

«Всякая фигня (сборник)»: 2019
Аннотация

Накопал каких-то мелких старых текстов, которые писал давным-давно по разным поводам. Просто решил собрать в одном месте. Писались они на предмет поржать или потроллить, серьезного там ничего нет. В целом, на любителя.

Сергей Мусаниф
Всякая фигня (сборник)

Труп твоего врага

Мудрец сидел на земляном полу сложенной из тростника хижины, курил бамбуковую трубку и ждал, пока в небольшом чайнике заварится чай, улыбаясь каким-то своим внутренним мыслям, когда на тропинке послышались легкие шаги. Мудрец вздохнул. Листок сакуры, сорванный с дерева неосторожным порывом ветра, еще не успел коснуться земли, как прославленный воин, чье лицо было отмечено многочисленными шрамами, заглянул в хижину.
- Здесь живет великий мудрец? – спросил воин.
- Здесь, - согласился мудрец. – Заходи. 
Воин протиснулся в дверь хижины, и стало видно, что он прославлен даже больше, чем это можно было предположить при поверхностном осмотре. Отсутствие одного уха и трех пальцев на правой руке – верный признак доблести самурая.
- Я – Тагава, - сказал самурай. – Всю жизнь я верно служил своему князю, пролил ради него много крови и всегда чтил кодекс бушидо.
- Понимаю, - сказал мудрец. – И в чем проблема?
- Какая проблема?
- А, - сказал мудрец и немного оживился. – То есть, у тебя нет никакой проблемы, которую ты хотел бы со мной обсудить, и ты пришел просто поболтать о жизни? Я не против, да и чай вот-вот будет готов…
- Но не все так просто в моей жизни, - сообщил Тагава.
- Ага, - вздохнул мудрец. – Значит, у тебя таки есть проблема?
- У меня есть враг, - сказал Тагава. – Он сделал мне много плохого, и больше всего в жизни я хочу ему отомстить. Но мне все время что-то мешает. Каждый раз, когда я собираюсь выступить в боевой поход, что-то случается. То восстание в дальних провинциях, которое срочно надо подавить, то князь затевает междоусобицу с соседями, в которой я непременно должен участвовать. Однажды я уже почти добрался до своего врага, но ему удалось ускользнуть в самый последний момент.
- Значит, ты жаждешь отмщения? – уточнил мудрец.
- Да, - сказал Тагава. – И чем раньше, тем лучше.
- Мудрость говорит, что жаждущий отмщения должен придти на берег великой реки, устроиться там поудобнее и ждать, пока течение пронесет мимо труп его врага.
- Э… Должен признаться, довольно неожиданное предложение, - сказал Тагава. – Всю жизнь я жил по принципу: если хочешь отмщения – проберись в дом своего врага под покровом ночи и убей его, а дом сожги.
- Ну и куда это тебя привело? – поинтересовался мудрец.
- Куда?
- Сюда, - сказал мудрец. – Или это не ты сейчас сидишь передо мной и спрашиваешь моего совета?
- Верно, - согласился самурай. – То есть, ты рекомендуешь мне сменить подход?
- Можно и так сказать, - согласился мудрец.
- Но позволь спросить, на берегу какой именно реки мне следует ждать?
- В данном контексте это не столь важно, - сказал мудрец.
- То есть, мне надо выбрать любую реку, достаточно большую и быструю для того, чтобы течение могло пронести мимо меня труп? И все?
- Ну, типа того, - сказал мудрец. – Если ты вообще понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать. 
- Неподалеку от твоей хижины течет река, - сказал самурай. – Она подойдет?
- А ты действительно спешишь, - заметил мудрец и снова вздохнул. – Да, вполне подойдет.
- Тогда я пошел, - сказал самурай.
- Что, даже чаю не выпьешь?
- Некогда, - сказал Тагава и вручил мудрецу небольшой мешочек с золотом. – Это в знак благодарности…
- Раз ты все решил, иди по тропинке, начинающейся сразу за моим домом, - посоветовал мудрец. – Она выведет тебя к реке, да и место там вполне подходящее для ожидания. 

Река рядом с домом мудреца протекала, прямо скажем, не великая. Если в округе долго не было дождей – а их уже довольно долго не было – в этом месте ее можно было перейти вброд, намокнув только по пояс. Тагава был несколько разочарован, но признавал, что труп по этой реке проплыть мог.
Тагава отстегнул свой верный меч, поправил висящий на поясе кинжал и уселся на землю. По его позе было понятно, что он может просидеть тут достаточно долго.
Ближе к вечеру, когда Солнце коснулось верхушек деревьев за лесом, а тени удлинились (удлиняющиеся тени – это вообще верный признак того, что сейчас что-то произойдет. Как только увидел, что тени удлиняются – жди неприятностей), на другом берегу реки послышался шум, и из кустов кто-то вышел.
Тагава сразу узнал этого человека.
- Йошида! – с ненавистью выкрикнул он.
- Тагава! – с не меньшей экспрессией констатировал Йошида. – Славно, славно.
Он отстегнул свой изогнутый меч, поправил висящий на поясе кинжал и уселся на землю. По его позе было понятно, что он может просидеть тут достаточно долго.
- Что ты тут делаешь, Йошида?
- Жду, пока по течению проплывет твой труп, что же еще. 
- Странно, но я здесь с этой же целью, - сказал Тагава.
- Что ж, - сказал Йошида. – Посмотрим, кому больше повезет.
Они с трудом отвели друг от друга ненавидящие взгляды и уставились на воду. Оба в глубине души чувствовали, что происходит что-то неправильное.
- Забавная ситуация, - сказал Тагава после некоторого молчания. – Когда мудрец посоветовал мне ждать на берегу реки, я не знал, что выйдет именно так.
- Я тоже, - согласился Йошида. – Но мудрецу, несомненно, ведомо и то, что нам с тобой, прославленным воинам, совершенно незнакомо. Тонике материи и все такое…
- Что же он имел в виду, когда говорил о течении реки? – вопросил Тагава, нащупывая пальцами свой верный меч. – Может быть, он говорил о судьбе?
- Как бы там ни было, судьба свела нас здесь, - сказал Йошида. – Судьбе и решать, чей труп течение унесет вниз.
- Верно, - согласился Тагава.
- Но я всегда считал, что судьбе надо помогать, - сказал Йошида, поднимаясь во весь рост и кладя руку на рукоять меча.
- Давай поможем, - согласился Тагава и вытянул из ножен смертоносное лезвие.
Они встретились на середине реки, где вода замедляла их движения, и мечи запели песнь боя, высекая искры, особенно хорошо заметные в сгущающихся сумерках. 

Несколько минут спустя и двумя сотнями метров ниже по течение мудрец в очередной раз вздохнул и проводил взглядами два мертвых тела, медленно плывущие по воде. У Тагавы ударом меча было рассечено горло, а из груди Йошиды торчала рукоятка кинжала. 
- До чего же тупой народ эти самураи, - вздохнул мудрец. – Нельзя же все так буквально воспринимать… Вымирающий вид, что тут скажешь. 
Мудрец выбил трубку и неторопливо пошел в сторону хижины, где под тростниковой подстилкой его ждали два мешочка с золотом, полученные этим днем от заклятых врагов.

На рассвете хозяин крокодиловой фермы, расположенной по течению еще ниже, принес мудрецу третий мешочек с золотом. Крокодилы были довольны и сыты.

Троянские войны. Эпизод первый.

Давным-давно, в далекой-предалекой Греции… 

- Офигеть, - сказал Агамемнон, задрав голову. – Конечно, я бывал тут и раньше, но до тех пор, пока у нас не возникла необходимость штурмовать город, стены Трои не казались мне такими уж высокими и неприступными.
- А я предупреждал, - Одиссей мрачно сплюнул на песок. – Тут канители лет на десять, если не больше. Ребят, может, ну его на фиг, а? Неужто мы Менелаю другую бабу не найдем? 
- Да я кагбэ и не настаиваю, - сказал Менелай. – Как старший брат скажет.
- Женщины – это неактуально, - вмешался Ахилл, обнимая Патрокла за талию. – Но вы не вкуриваете главного, чуваки. Троя – это наш шанс на бессмертие. Наш шанс остаться в истории и все такое.
- Тебе-то хорошо, - сказал Аякс. – Ты у нас фигура трагическая, хотя и неуязвимая. Папа герой, мама богиня, доспехи с Олимпа, все дела… Тебе даже экспу качать не надо, ты у нас типа эльф восьмидесятого уровня, по твоему образу и так Бред Питт плачет. А нам, обычным людям, что делать? Пока ты будешь влипать в историю, нас тут поубивают нафиг. 
- Нам нужен финт ушами, - сказал Одиссей. – Какой-нибудь ход конем, чтоб «бац-бац и в дамки». А иначе я ничего не гарантирую.
- Наше дело правое, а потому финтить мы не будем, - решил Агамемнон. – В конце концов, мы – эпические герои, а это всего лишь город.
- А Гектор – не эпический герой, чтоле? – удивился Одиссей.
- Один Гектор – в поле не воин, - заявил Патрокл.
- Ну-ну, - сказал Одиссей.
- Ты сейчас на что-то намекаешь этим своим «ну-ну»? Или тебе просто поговорить хочется? – спросил Патрокл. – Все и так в курсе, что ты сюда ехать не рвался, стоит ли лишний раз напоминать?
- Вы еще подеритесь, горячие греческие парни, - сказал Агамемнон и почесал бороду. – Не понимаю, чего мы так нервничаем. Боги Олимпа за нас. По крайней мере, лучшая их половина обещала нам свое присутствие на поле боя.
- Ага, - согласился Аякс. – Боги бессмертны, и пока они будут греметь доспехами, выясняя, чья половина лучше, нас на этом поле боя поубивают нафиг.
- Поздно пить нектар, когда почки отказали, - сказал Агамемнон. – Пока мы тут беседуем под стенами Трои, наше немеряное войско уже высаживается на побережье.
- Надо бы это дело обмыть, - сказал Одиссей. – Выпить за прибытие.
- Тебе лишь бы нажраццо, - заметил Ахилл. – Все вопишь, что домосед и по Пенелопе скучаешь, а дай тебе волю, ты не только тут десять лет проторчишь, а еще столько же домой плыть будешь…
Пока они шли обратно к месту высадки, мстительный Одиссей пнул его в пятку. 

- Да не такая уж она и красавица, - бормотал Парис, глядя со стены, как немеряное греческое войско с шутками и прибаутками высаживается на побережье. – А готовить вообще не умеет…

- Идиотизм какой-то, - пробормотал Гомер. – Ну, какие они герои, а? Ну вот как про них эпос писать?
- Подойди к этому вопросу творчески, - сказал заказчик. - Ты аванс взял? Взял. Половину пробухал уже, так изволь теперь отрабатывать. Грядущие поколения продюсеров надеются на тебя и все такое. Знаешь, сколько бабок на этом материале срубить можно?
- Ну и рубите, - огрызнулся Гомер. – Я вам зачем?
- Нам литературная основа нужна, - объяснил заказчик. – Первоисточник, так сказать. Мы с пацанами посовещались, и решили, что первоисточником будешь ты. В смысле, тебе выпала великая честь его написать и быть упоминаемым в титрах. 
- Сфигали?
- Имидж у тебя подходящий, - сказал заказчик. – Ты вроде как великий слепой, а люди на такое клюют. Мильтон, Паниковский и ты...
- Кто такой Мильтон? – нахмурился Гомер.
- Неважно, - сказал заказчик. – Короче, завтра с утра я пришлю тебе секретаршу, начнешь диктовать.

… утром над сонным греческим лагерем раздавался крик непохмеленного Ахилла:
- И какая же скотина лучшее вино выжрала и вдобавок все амфоры расколотила?! – захлебывался от ярости сын Пелея. – А кто мой шлем с ночным горшком перепутал, мне любопытно? А какой гад на моем фирменном щите от Гефеста неприличное слово написал? Найду – по стене размажу! Копье в глотку вобью! Моргалы выколю и рога поотшибаю!

- Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына, - начал диктовать Гомер.

Перст Судьбы

Избранный сидел на веранде в кресле-качалке, курил сигарету, пил пиво и с любопытством наблюдал за Посланником Судьбы, который продирался сквозь заросли, окружающие небольшой домик потенциального спасителя мира. Прошло некоторое время, прежде чем Посланнику Судьбы удалось преодолеть все препятствия и он, тяжело дыша, поднялся по небольшой лесенке и встал в драматическую позу, постаравшись, чтобы его фигура эффектно нависала над Избранным.
Избранный смерил Посланника взглядом.
Посланник был высоким, худым и седовласым. Он носил грязный балахон и длинную бороду, в правой его руке был длинный посох с весьма нехилым набалдашником, в левой он держал зачарованный меч в зачарованных ножнах, расписанных не менее зачарованными рунами.
- Ну? – сказал Избранный.
- Тентакли гну, - огрызнулся Посланник Судьбы. – Дай отдышаться с дороги.
- Валяй, дыши, - согласился Избранный и закурил новую сигарету. Запах табака хоть немного перебивал исходящие от Посланника Судьбы ароматы, свойственные людям, по объективным причинам не принимавшим ванны уже несколько недель.
- Приветствую тебя, Избранный, - сказал Посланник после минутной паузы.
- Здорово, - сказал Избранный.
- Я пришел сообщить о том, что на тебя пал жребий спасти наш мир от участи, которая хуже смерти, - сообщил Посланник. – Мироздание в опасности, наш народ стоит на грани уничтожения, и только ты можешь избавить нас от…
- Спасибо, нет, - сказал Избранный.
- Чего? – не понял Посланник Судьбы.
- Я сказал, что меня это не интересует, - пояснил Избранный. – Ищите себе другого лоха.
- Но на тебя указал Перст Судьбы!
- Где? Не вижу никакого перста.
- Пардон, - сказал Посланник. 
В воздухе материализовался указательный палец толщиной с заднюю левую ногу крупного африканского слона. Палец указал прямо на Избранного и для верности легонько тюкнул его в лоб. 
- Передай тому, кто несет за это ответственность, что Персту Судьбы срочно необходим маникюр, - попросил Избранный. – Я отчетливо вижу грязь под Ногтем Судьбы. Да и Заусенец Судьбы особого доверия не внушает. 
Перст Судьбы покраснел от стыда и мгновенно аннигилировал.
- Итак, ты все видел сам, - сказал Посланник. – Теперь я должен вручить тебе Зачарованный Меч Избранного и коротенько рассказать, что ты должен сделать. 
- Не-а,- сказал Избранный. – Ничего у тебя не выйдет.
- Почему это? – нахмурился Посланник.
- Потому что не качает меня эта байда, - туманно объяснил Избранный.
- Как это она может тебя не качать? - изумился Посланник.
- А вот так. Не качает и все.
- Но Силы Хаоса уже перешли Реку Забвения и вот-вот вторгнутся в Долину Туманов…
- Скорблю.
- Черные Некроманты в своем Замке Красной Смерти воскресили Древнее Зло.
- У меня вопрос, - сказал Избранный. – Как думаешь, кто этим некромантам нравится больше, Стендаль или Эдгар По? 
- В темных океанских глубинах пробудился Великий Ктулху.
- Чего это они у вас все просыпаются? Вы будильник выключать пробовали?
- Ты как-то очень несерьезно ко всему этому относишься, - недовольно сказал Посланник Судьбы.
- Да, - согласился Избранный. – В этом и есть весь кайф. 
- А кто же будет спасать мир?
- Позвоните Брюсу Виллису.
Посланник Судьбы нахмурился. Он совсем не так представлял себе этот разговор.
- Неужели тебе не хочется отправиться в дальние странствия, переплыть моря, найти новых друзей и врагов, познать радость побед, горечь поражений, пережить предательство, совершить множество подвигов, заслужить дружбу великих мужчин и снискать любовь прекрасных дев?
- Пожалуй, из всего списка меня прельщает только последний пункт, - сказал Избранный. – Но всего остального он в моих глазах не перевешивает.
Избранный опустил руку и достал из переносного холодильника еще одну банку пива.
- Значит, ты готов бросить человечество на произвол судьбы? – уточнил Посланник.
- Человечество все это время как-то обходилось без моей помощи, - сказал Избранный. – Полагаю, выкрутится оно и на этот раз.
- Но если ничего не сделать, мир погибнет, и ты погибнешь вместе с ним, - этот козырной довод Посланник приберег напоследок. – Как тебе такой вариант?
- Нормально, - сказал Избранный. – Посмотри вокруг. Природы тут красивые, у меня есть небольшой домик с камином и гостевой спальней на втором этаже, полный подвал пива, запас курева и еды, доступ в интернет через спутник, сотня контактов в аське и раскрученный блог в ЖЖ. А еще в здешних местах водятся весьма симпатичные и сговорчивые дриады. Не самый плохой набор для того, чтобы достойно встретить Армагеддон, не так ли?
- Не так, - отрезал Посланник.
- Ну, а мне нравится, - сказал Избранный.
- Ты должен сейчас же оторвать задницу от кресла и пойти спасать человечество! - взорвался Посланник Судьбы. – Пробил Час Волка, скоро с небес обрушится черный снег и наступит синий хлад, а потом… 
- Иди в пень, - сказал Избранный и растаял в воздухе.
Банка, которую он держал в правой руке, упала на пол, пиво выплеснулось и окатило Посланнику Судьбы ноги. 

Тринити нежно вытащила кабель из разъема на затылке Нео и поцеловала Избранного в щеку.
- Ну и что это было? – поинтересовалась она. – Попросил поставить тебе игрушку, а сам дальше вводного ролика так и не прошел…
Нео потянулся и почесал лысую голову.
- По правилам игры ты должен был принять задание и отправиться спасать человечество, попутно выполняя квесты, напрямую не связанные с главной сюжетной линией, - сказала Тринити. – Набирать экспириенс, качать умения… В этом смысл такого рода игр.
- Наверное, - сказал Нео. На его лице застыло выражение крайней степени довольства.
- А ты просто сидел в кресле, курил, пил пиво, хамил Посланнику Судьбы и тупо отказывался принять миссию по спасению человечества, - сказала Тринити. – Прости, но я этого не понимаю.
- Ты не представляешь, насколько это было приятно, - сказал Нео. – Собственно, в этом и был весь кайф.
- В чем? В том, чтобы грубить Посланнику Судьбы и отказываться спасать человечество?
- Тебе этого не понять, любимая, - сказал Нео. – Видишь ли, все дело в том, что…
Он собирался закончить фразу, когда дверь в каюту распахнулась от могучего пинка здоровенного лысого негра.
- Хватит бездельничать, - рявкнул Морфеус из коридора. – Мы подключились к Матрице, команда в сборе. Час пробил, Нео. Оторви свою задницу от кресла, пора спасать человечество!
- Угу, - тоскливо вздохнул Нео и погладил коробку с компьютерной игрой. – Уже иду.

Лето в Южном парке

Кагбэ предупреждение.
Этот текст содержит элементы неполиткорректности, цинизма, безнравственности и насилия, поэтому мы не рекомендуем его читать никому.

Место действия: Южный Парк, Колорадо, США.
Время действия: лето 2008 года.

Кайл смотрел в окно. За окном было лето, там были зеленые деревья и заснеженные пики гор на фоне голубого неба. И там ровным счетом ничего не происходило.
Стэн и Кенни вяло рубились в игровую приставку, Картман сидел за компьютером и также вяло гуглил. Всем четверым было неимоверно скучно.
- Чертовски странное стоит нынче лето, - сказал Кайл.
- Лето, как лето, - отозвался Стэн. – Каникулы.
- ... … …, - сказал Кенни.
- А Кенни прав, - сказал Кайл. – Ничего не происходит. Уже очень долго ничего не происходит, и это подозрительно.
- Чего в этом подозрительного? – спросил Стэн. 
- Ну как ты не понимаешь, Стэн? С нами же всегда что-то происходит.
- Обычно фигня всякая с нами происходит, - сказал Стэн. – Не понимаю, чего ты паришься.
- Фигня, - согласился Кайл. – Но она происходит, и происходит до тех пор, пока мы полностью не офигеваем. А потом раз и – «мы сегодня многое поняли». Извлекли урок, так сказать.
- Может, мы уже всему научились? – предположил Стэн.
- Я так не думаю, - сказал Кайл.
- А еще бывает, что ничего не происходит, а потом выясняется, что фигня происходила с кем-то другим. И раз – «он сегодня многое понял».

- А ведь точно, - сказал Кайл. Он поднял валяющийся на полу телефон и набрал номер. – Баттерс? Баттерс, у тебя ничего не происходит? Нет, просто так спрашиваю. Нет, это не розыгрыш. Нет, я не отвлекаю твое внимание, пока Картман рисует неприличные слова на обоях в спальне твоих родителей. Нет, он больше не собирается притворяться японским роботом и выставлять тебя на посмешище. Да он вообще здесь. Картман, скажи что-нибудь.
- Баттерс – урод, - без особого энтузиазма сказал Картман.
- Видишь, он здесь, - сказал Кайл в трубку. – Так у тебя все нормально? Ничего не происходит? Никакой фигни? Нет. Ну и отлично. Попинаем завтра мяч, если что? Хорошо, договорились, - он положил трубку. – Видите, у Баттерса тоже ничего не происходит.
- Ты еще Полотенчику позвони, - гыгыкнул Картман. – Он как пыхнет, так с ним постоянно что-то происходит. 

Кайл спрыгнул с подоконника и посмотрел на монитор компьютера через плечо Картмана.
- Между прочим, Картман, то, что ты сейчас ищешь в интернете, называется «детской порнографией», и это незаконно, - сказал он.
- Я – ученик четвертого класса, - сказал Картман. – Какую мне еще порнографию искать? Я что, геронтофил? Это было во-первых. А во-вторых, это не я ее ищу, а ты. Я под твоим аккаунтом сижу.
- Ну ты и гад, – сказал Кайл. – Немедленно отойди от моего компа!
- Трафика пожалел? Неудивительно, все евреи жадные, - сказал Картман, но от компа отошел. И даже с третьей попытки забрался на подоконник.
Кайл в спешном порядке закрыл все окна на рабочем столе и обрубил соединение.
- Вот видишь, - сказал Картман. – Ты сам хочешь, чтобы ничего не происходило. А то сейчас сюда бы приехало ФБР, мы б повеселились…
- Я серьезно, Картман!
- Я тоже. Вы, евреи, только и умеете, что ныть.
- Прекрати оскорблять мой народ, тупой жирный расист.
- Я не расист, - сказал Картман. – Я не люблю только евреев, рыжих, веснушчатых и тех, кто носит зеленые шапки.
- Да ну? А к неграм ты как относишься?
- Негры – это очень хорошо, - сказал Картман. – Негры придумали рэп, баскетбол и Уилла Смита. Негры – это соль земли, без пяти минут сатанисты. Я не удивлюсь, если кто-нибудь из них станет нашим следующим президентом.
…минут через пять все четверо закончили ржать.

- А вам не кажется странным, что с нами раньше столько всего происходило, а теперь – вообще ничего? – спросил Кайл.
- Вот, опять заныл, - сказал Картман.
- Иногда кажется, - сказал Стэн. – И что с того? Я полагаю, такое многим иногда кажется.
- Я думаю, а вдруг мы все ненастоящие? – сказал Кайл. - Вдруг нас кто-нибудь придумал в назидание другим? Вдруг мы герои какого-нибудь мультфильма? Как Симпсоны?
- Симпсоны ненастоящие? – изумился Картман. – Я думал, это реалити-шоу такое. Ты еще, может быть, скажешь, что Дом-2 ненастоящий?
- Дом-2 не может быть настоящим, - сказал Стэн. – Не может быть настоящим место, населенное людьми, на фоне которых даже Картман не кажется чудовищем.
- Полегче на поворотах, - сказал Картман.
- Если бы Дом-2 был настоящим, Картман там был бы звездой, - сказал Кайл.
- Я и так звезда, - заявил Картман. – Мне не нужны пятнадцать уродов, чтобы оттенять мою гениальность. Троих вполне достаточно.
- … … …, - сказал Кенни.
- Кенни прав, - сказал Стэн. – Ты слишком часто смотришь «Матрицу», Кайл.
- Я вот все понимаю, - сказал Картман. – Это интересная теория насчет того, что нас всех кто-то придумал. Мы тут все такие разные, и каждый олицетворяет определенный типаж. Ну, вот Кенни – типичный представитель пролетариата. У него даже голоса собственного нет. Стэн – это такой надежный и туповатый парень, типа, средний класс. Потому и надежный, что туповатый. Я… Ну, со мной тоже все понятно, я гений, суперкреативен и вообще самый положительный здесь персонаж, на мне тут все и держится. Баттерс – это такой хлюпик и размазня, вроде интеллигенции. Но вот чего я совершенно не могу понять, так это кому и с какими целями пришло в голову выдумывать Кайла именно в виде Кайла? Абсолютное зло должно находиться в какой-нибудь далекой мрачной стране с напрочь испорченной экологией, сидеть на вершине высокой черной башни и сверкать оттуда единственным глазом, как первый в мире трансформер класса «человек – прожектор».

- Заткнись, Картман, - сказал Кайл. – Ну, вот можете вы такое допустить, хотя бы как гипотезу?
- Как гипотезу – можем, - сказал Стэн. – И как эта гипотеза объясняет то, что ничего не происходит?
- Может быть, в нас просто отпала надобность, - сказал Кайл. – Может быть, в том мире, в котором нас придумали, больше нечего высмеивать. Или, может быть, нас запретили, как «Маленьких лесных друзей» на 2*2. Или у создателей кончились деньги…. Не знаю. Просто закрыли проект.
- Тогда почему мы все еще существуем? – спросил Стэн.
- По инерции, - сказал Кайл.
- Дурацкая теория, - сказал Картман. – Только Кайл мог такую предложить.
- А вдруг с тем миром, в котором нас придумали, что-то случилось? Что-то на самом деле плохое? Что им стало совсем не до нас? – не унимался Кайл.
- И что там могло случиться?
- Да мало ли что. Большой Адронный Коллайдер. Мировой финансовый кризис. Вторжение людей-крабов.
- Полная чушь, - фыркнул Картман. – Какие-то детские сказки ты тут рассказываешь. Еще скажи, что туда маленькие зеленые пришельцы прилетели и всех поработили на фиг. 

- Упс, - сказал Кайл и ткнул пальцем в небо. – Смотрите, пацаны!
Пацаны, за исключением Кенни, который продолжал увлеченно рубиться в игровую приставку, посмотрели в окно.
Небо над городом рассекали летательные аппараты явно неземного происхождения.
- Земляне! – грохнул голос с небес. – Приготовьтесь! Сейчас мы будем вас порабощать!
- Накаркал, еврей, - неприязненно сказал Картман. – Ничего не происходит, ничего не происходит… Вот тебе твоя любимая фигня, кушай полной ложкой. Не обляпайся только.
- Да я… да ты ж сам… - задохнулся от возмущения Кайл. 
Летательные аппараты принялись палить по городу из лазерных пушек. Завыли автомобильные сигнализации, испуганно закричали люди, кое-где сразу вспыхнули пожары…
- Ну что, пацаны, - сказал Стэн. – Без паники. Мы что-нибудь обязательно придумаем. Всегда ж придумывали. Надо посоветоваться с Шефом.
- Или с Сантой, - сказал Кайл.
- Или уж сразу с Полотенчиком, - сказал Картман. – Он предложит пришельцам пыхнуть, тут-то они и позеленеют по-настоящему. 

Один лазерный луч отразился от зеркала припаркованной на улице машины, потом – от окна дома напротив, влетел в комнату и попал в голову Кенни. Голова Кенни лопнула, как перезрелый арбуз после удара топором. Мозги забрызгали стены, игровую приставку, экран телевизора и вообще все вокруг.
- Фигасе, - удивленно сказал Картман. – Они убили Кенни.
- Сволочи, - сказал Кайл. Но в его голосе звучало облегчение. Фигня наконец-то начала происходить, а это значило, что с миром по-прежнему все нормально. 
А где-то над заснеженными вершинами Колорадо инопланетные штурмовики совершали боевой разворот для второго захода…

Заложники репутации

Дракон грелся на полуденном солнышке у входа в пещеру и с любопытством наблюдал за приближающимся рыцарем.
Издалека рыцарь особо грозного впечатления не производил, а когда подобрался поближе, показался дракону и вовсе жалким. Тощая коняга, едва выдерживающая вес всадника в полной боевой броне, казалось бы, даже облегченно вздохнула, когда рыцарь спешился, отцепил от седельного крепления большой зеркальный щит и направился к дракону. 

Доспехи на рыцаре были самые дешевые, лишенные каких бы то ни было украшений, шлем без плюмажа, зато с большой вмятиной с левой стороны, панцирь покрыт сетью глубоких царапин, оставленных вражескими мечами, длинный меч, который рыцарь почти сразу вытащил из ножен, имел на себе столько зазубрин, что больше походил на пилу, чем на оружие благородного воина.

- Должен признаться, я удивлен, - сказал дракон. – Я полагал, что за прекрасной леди Ровеной явится кто-то… э… более представительный.
- Ты, видимо, недавно в наших краях, - сказал рыцарь, останавливаясь шагах в двадцати от дракона. 
- Недавно, - признался дракон.
Рыцарь вонзил меч в землю, аккуратно пристроил рядом с ним щит и стащил с головы шлем. Волосы рыцаря слиплись от пота, правую щеку пересекал свежий шрам.
- Устало выглядишь, - заметил дракон.
- Неделю из седла не вылезал, - признался рыцарь. – Когда до меня дошла весть том, что дракон похитил мою даму сердца, мы с армией герцога де Гриза подавляли мятеж в южных провинциях. Естественно, боевые товарищи отнеслись к моему положению с должным пониманием и сразу отпустили меня на миссию по спасению леди Ровены. Тем более, что мятеж уже был практически подавлен, армия повстанцев разбита, и впереди намечался только штурм слабо укрепленного города, который никто особо защищать и не собирался, а также грабеж, мародерство и дележ добычи. 
Рыцарь сплюнул на траву.
- То есть, из-за меня ты лишился своей доли в добыче? – уточнил дракон.
- Не то, чтобы совсем лишился… Разумеется, боевые товарищи пришлют мне мою долю. После того, как разберут все лучшее.
- Сожалею, - сказал дракон.
- Что уж теперь, - рыцарь снял с правой руки латную перчатку и почесал шею.
- Хороший у тебя конь, - сказал дракон. – Хоть и выглядит он не очень, но раз смог доставить тебя за неделю из южных провинций…
- Эта кляча? – рыцарь презрительно махнул рукой. – Не смеши мои сапоги. Мой боевой конь, стоивший мне триста золотых, пал в битве при Хоккенхайме две недели назад. Моя походная лошадь пала вчера, не выдержав бешеной скачки. А это животное я приобрел на постоялом дворе за горсть серебряных монет, и я сомневаюсь, что оно выдержит даже обратную дорогу. Тем более, что обратно мы поедем вдвоем – я и леди Ровена.

- Раз уж об этом зашла речь, я готов поговорить о выкупе, - сказал дракон. – Леди Ровена из очень богатой семьи, но я готов проявить понимание к твоим проблемам, которые частично возникли и из-за моих действий, и снизить сумму выкупа до трех тысяч золотых. Сначала-то я хотел пять…
- Леди Ровена Нортон, дочь лорда Нортона, которому принадлежит пять замков, больше сорока деревень, поля, луга, и леса, - сказал рыцарь. – Его охотничьи угодья каждую осень посещает сам король Джеффри, его погреба полны дорогих вин и восточных пряностей, о его пирах ходит слава по всему континенту, а сам он входит в пятерку богатейших людей королевства. Три тысячи золотых – эта сумма, которая уходит на организацию одного светского приема или рыцарского турнира, которые лорд Нортон проводит в своем владении не реже трех раз в год. Но он никогда не платит выкупа за свою дочь.
- Это какие-то принципы? Или он просто скупердяй? – нахмурился дракон.
- Еще какой, - сказал рыцарь.
- Погоди-ка, - насторожился дракон. – А что это значит: «Никогда не платит»? Ее что, уже похищали? До меня?
- И не один раз, - сказал рыцарь. – Сам подумай, красивая молодая женщина, богатая наследница, единственная дочь благородного лорда и личного друга короля, постоянно совершает длительные конные прогулки в одиночестве, любит навещать родственниц, живущих в отдаленных уголках королевства, постоянно пренебрегая охраной, обожает древние развалины и места, где процветают всякие сомнительные культы… Как ты думаешь, сколько раз ее похищали?
- Много? - попытался угадать дракон.
Рыцарь вздохнул.
- Разбойники, желающие содрать выкуп, служители темных богов, мечтающие принести ее в жертву, огры, любящие полакомиться человечинкой, некроманты для своих оккультных экспериментов, горные тролли, чьих целей и мотивов я вообще не понимаю, потому что они каменные и деньги им не нужны, одних только драконов было штук пять…
- Ого, - сказал дракон. – И что, никому ни разу так и не заплатили? 

- А зачем? – криво ухмыльнулся рыцарь. – Зачем кому-то везти выкуп? Зачем снаряжать отряды для спасения, ведь межевые рыцари, профессиональные мечники и прочие наемники тоже хотят денег. Зачем вообще напрягаться и тратиться, если есть сэр Брюс, который в любой миг должен бросить все свои дела и поспешит на выручку леди Ровене, как только услышит, что она попала в беду?
- Э… полагаю, что сэр Брюс – это ты, - сказал дракон.
- Ага, - сказал рыцарь. – Знаешь, сколько народу я уже убил из-за этой… леди?
- Много? – попытался угадать дракон. 
- Больше, чем во всех войнах, в которых я участвовал, - сказал рыцарь. – А я, знаешь ли, участвовал во многих войнах, и никогда не отсиживался в тылу.
- И как же тебя угораздило? – сочувственно спросил дракон.
- По молодости, - признался рыцарь. – Мне было семнадцать лет, я выиграл первый в своей жизни рыцарский турнир, в финальной схватке выбив из седла самого сэра Барристана Отважного… Я был опьянен открывающимися передо мной перспективами, и провозгласил леди Ровену своей дамой сердца.
- А благородный рыцарь всегда должен придти на помощь своей даме сердца, когда она попадает в беду, - догадался дракон. – Репутацию надо поддерживать.
- Кто же знал, что эта леди притягивает беды, как… как… ну, словом, она и есть – одна сплошная ходячая неприятность. Уже десять лет я только и делаю, что избавляю ее от проблем. Мне уже прозвище дали – сэр Брюс Избавитель. Заметь, не Убийца Орочьих Шаманов, не Истребитель Огров или Гроза Некромантов, а Избавитель.
Рыцарь снова сплюнул на траву. 

- Достало меня это все, - сказал он. – И зачем ты ее похитил?
- Деньги были нужны, - сказал дракон. – Присмотрел себе небольшое угодье в западных землях, пещеры там хорошие, глубокие, не то, что здесь. Есть несколько хороших пастбищ. Заведу стада, найму пастухов, чтоб за ними присматривали, буду жить спокойно, ни на кого не нападая, ни с кем не сражаясь… Устал я, знаешь ли, от лихой драконьей жизни, покоя хочу. Одних только рыцарей за последних год штук восемь угробить пришлось. Крестьян-то я уже и не считаю, сбился со счета после той деревни, где они на меня с вилами поперли… И всего-то из-за одной тощей овцы…
- Понимаю, - сказал рыцарь. – Я б тоже завалился в свой родовой замок, плевать, что он маленький, плевать, что сквозняки… Устроиться перед камином, пить горячий грог и слушать рассказы о далеких войнах и славных походах, в которых принимает участие кто-то другой… А вместо этого… Тьфу!
- Слушай, а леди Ровена… зачем она это делает?
- От скуки, - сказал рыцарь. – И потом, благородные дамы, находясь в компании других благородных дам, любят похвастаться теми неприятностями, в которые они попадают и из которых их выручают отважные рыцари. Она даже составляют рейтинги, кого большее количество раз спасали. Последние пять лет леди Ровена лидирует. Бессменно.
- И это все ты? – спросил дракон.
- Да, это все я. 
- И что ты с этого имеешь?
- Ну… - рыцарь замялся. – Ее отец дружески похлопает меня по плечу и скажет, что я молодец. Леди Ровена назовет меня самым отважным, поцелует меня в щечку и пришлет служанок, чтобы те омыли мои раны… А ран каждый раз более, чем достаточно. Еще иногда подарит очередную ленточку на мое копье или еще какую-нибудь безделушку. У меня в спальне уже целый сундук это дребедени. 
- И все? – изумился дракон.

- Все, - казал рыцарь. – А что еще-то?
- Ну, золото, например.
- Благородный рыцарь, спасающий свою даму сердца, в материальном поощрении не нуждается, - вздохнул рыцарь. – Нельзя за такое денег брать. Репутация дороже, сам понимаешь.
- А это? – дракон сделал передними лапами характерный жест.
- Этого ни-ни, - сказал рыцарь. – Благородные леди этим до свадьбы не занимаются. 
- И когда у вас свадьба? – поинтересовался дракон.
- Ее за меня никогда не выдадут, - сказал рыцарь. – Мой род благороден, а сам я прославлен в боях, но... Слишком беден я, чтобы стать мужем леди Нортон. Да оно и к лучшему. Я уже присмотрел себе пару симпатичных селянок, да и маркиза де Кларье весьма недурна собой и совсем не прочь связать свою судьбу с отважным воином.
- То есть, убивать за леди Ровену ты должен, а…
- А больше – ничего, - подтвердил рыцарь. – Никаких прав, только одна почетная обязанность. 
- Странный ты человек, - сказал дракон.
- Когда она выйдет замуж, проблемы лягут на плечи ее мужа, - сказал рыцарь. – Только замуж она еще нескоро выйдет, ее отец слишком придирчив в выборе женихов. А пока мне приходится отдуваться.
Рыцарь надел обратно латную перчатку, нахлобучил на голову шлем, взял щит в левую руку и вытащил из земли меч…

… леди Ровена сидела на пуфике перед большим зеркалом, вмонтированном в стену пещеры, и поправляла свои белоснежные локоны. Дракон следовал всем правилам и обеспечил своей прекрасной пленнице должные условия содержания.
Снаружи наконец затихли звуки битвы и сэр Брюс ввалился в пещеру. 
Шлем он потерял в бою, панцирь был покорежен и закопчен, часть волос выгорела, а шрам, полученный в южных провинциях, скрывался под огромным, на половину лица, ожогом. Длинный меч сэр Брюс волок за собой, зазубренный клинок оставлял глубокую борозду на земляном полу пещеры. 
- На этот раз вы возились слишком долго, сэр Брюс, - сказала леди Ровена, капризно надув губки. – И вообще, заставили себя ждать. Я тут уже полторы недели скучаю.
- Я был далеко, и примчался сразу, как получил весть о вашем пленении, - сказал сэр Брюс. – А дракон попался матерый. Опытный.
- Но это же только плюс нам обоим, - сказал леди Ровена. – Я уже представляю, как я буду рассказывать об этом приключении в салоне у герцогини де Брасси… Фрейлины принцессы умрут от зависти.
- Да уж, - сказал сэр Брюс.
- Ни одну из них никогда не похищали драконы, - щебетала леди Ровена. – Только разбойники, да Камиллу когда-то украл старый огр…
- Вот же повезло их рыцарям, - пробормотал сэр Брюс.
- Что-что? – переспросила леди Ровена.
- Я говорю, конь ждет нас у входа в пещеру, - сказал сэр Брюс. – Я доставлю вас в замок вашего отца еще до вечера.
- Надеюсь, это не та же страшная кобыла, которая была в прошлый раз, - заявила леди Ровена. – Конечно, я понимаю, что она выносливая, и все такое, но выглядела она очень непрезентабельно. Дочь лорда Нортона, въезжающая в замок на такой замухрышке… Да и седло у вас слишком жесткое, сэр Брюс. Помните, после той истории с шайкой орков я просила вас что-то сделать по этому поводу…
- Да, - обреченно сказал рыцарь. – Помню. 
- Я слышала, в Серых горах появились племена диких гоблинов, - продолжала леди Ровена, не обращая внимание на слова рыцаря. - Жутко свирепых. А у меня как раз тетушка живет в тех местах. Вы когда-нибудь имели дело с гоблинами, сэр Брюс?
- Не доводилось.
- Я уверена, это будет просто чудесно, - не умолкала леди Ровена. – Прекрасная девушка. Похищенная злобными, грязными, почти неразумными тварями, и рыцарь, появляющийся в самый последний момент и избавляющий ее от опасности… 
Сэр Брюс выронил меч и только сейчас леди Ровена увидела, что все это время в левой руке он сжимал большой драконий коготь, срубленной с одной из передних лап чудовища…

Сэр Брюс вышел из пещеры один.
На его усталом, обожженном лице играла довольная улыбка.
- Я скажу им, что опоздал, - пробормотал он. – Все видели, что я сорвался из лагеря, как только получил весть о пленении леди Ровены, многие смогут засвидетельствовать, что я мчал по дороге во весь опор, хозяин постоялого двора подтвердит, что я купил у него эту клячу взамен загнанной лошади… Но я не успел. Устав ждать выкупа, дракон убил прекрасную леди Ровену, за что я ему жестоко отомстил. Моей вины тут нет, и я не думаю, что репутация пострадает слишком уж сильно. Сэр Брюс Избавитель? К черту. Сэр Брюс Кровавый Мститель или сэр Брюс, Убийца Дракона звучит куда лучше. 

Поднимая с земли проломленный мощным ударом драконьего хвоста зеркальный щит и забираясь в старое седло, сэр Брюс кривился от боли. Но это не мешало ему насвистывать веселый незатейливый мотивчик.

Доктор Грег-43

Этот рассказ был написан для сетевого конкурса на тему медицины будущего. Если вы не смотрели сериал про доктора Хауса, лучше не читайте.  
Грегори Ка-43 Хаус, для друзей – просто Грег-43, клон великого земного диагноста из Темных веков, окинул свою команду тяжелым взглядом.
-Мне скучно, - пожаловался он. – Найдите мне интересного пациента.
-Этим утром в приемный покой поступил любопытный экземпляр, - сказала Девяносто-Шестьдесят-Девяносто, молодая помощница доктора. Она протянула Грегу-43 голокристалл с личным делом пациента. – Он синий и его всего трясет.
-Просто он с Пандоры и у него волчанка, - сказал Грег-43. - Ничего интересного.
-Он говорит, что никогда в жизни не бывал на Пандоре, - вмешался чернокожий доктор Фримен.
-Он лжет, - сказал Грег-43. – Все лгут.
-Он ростом всего метр восемьдесят.
-Пандорианский карлик. 
-У него по пять пальцев на руках и ногах.
-Пандорианский карлик-мутант.
-Но у него даже хвоста нет!
-Пандорианский карлик-мутант с полученной в детстве травмой копчика, - парировал Грег-43. – Все еще ничего интересного.
-У него на голове растут странные образования, похожие на рога.
-Неудачно женившийся пандорианский карлик-мутант с полученной в детстве травмой копчика, еще и лжец в придачу, - сказал Грег-43. – Впрочем, это становится интересно. Тащите его в палату, а я подойду сразу после ленча. 

После ленча, в ходе которого Грег-43 пытался обманным путем затащить своего закадычного друга доктора Уолкотта на бои звездолетов, которые тот терпеть не мог, гениальный диагност заглянул в палату пациента. Пациенту явно стало хуже, он весь покрылся зелеными пятнами, а наросты, похожие на рога, начали появляться и на спине.
-Да, это определенно не волчанка, - признал Грег-43. – И поскольку второй диагноз обычно тоже ошибочный, давайте предположим, что у больного воспаление корней щупалец, отягощенное синдромом Торреса-Минакяна. Проведите какие-нибудь тесты, возьмите какие-нибудь анализы, по-быстрому опровергните диагноз, а я пока покатаюсь на мотоцикле. 

Грег-43 не успел отлететь от больницы и на сотню метров, как у него завибрировал коммуникатор. Чертыхнувшись, он ткнул пальцем в кнопку приема, и черное лицо доктора Фримена возникло прямо над рулем.
-Что-то вы как-то быстро опровергли, - сказал Грег-43.
-Визуальный осмотр показал, что у больного нет щупалец, - сообщил доктор Фримен. – Так что у него явно не может быть воспаленных корней.
-Досадно, - сказал Грег-43, закладывая в воздухе крутой вираж и разворачивая свой мотоцикл. 

В тридцать пятом веке медицина достигла таких высот, что могла вылечить любую болезнь. Но оказалось, что в галактике существует слишком много разнообразных форм жизни, а некоторые болезни могут передаваться с планеты на планету, вызывая у разных видов совершенно непохожие друг на друга симптомы. Мутации и межрасовые браки тоже внесли свою лепту в эту неразбериху, отчего в галактике сложилась несколько парадоксальная ситуация. Вылечить-то современная медицина могла все, главная проблема была в том, чтобы правильно и вовремя идентифицировать болезнь, а с этим постоянно возникали трудности. 
Клонирование гениального земного диагноста, работавшего на материнской планете человечества еще в Темные века, было частью решения этой задачи. Но оказалось, что клоны диагноста сами по себе являются источником множества проблем.

-Должен признаться, я в тупике, - признался Грег-43. – Не могу понять, чем же он болен. За время моего отсутствия новых симптомов не появилось?
-То есть, за последние пятнадцать минут? – уточнил молодой длинноволосый доктор Кейс. - Нет.
Грег-43 постучал набалдашником своей трости по стеклянной столешнице и отправил в рот горсть витаминов, которые он хранил в пузырьке с надписью «викодин».
-Первые наросты появились у пациента на голове, - задумчиво потянул Грег-43. – Без проблем. Давайте устроим ему трепанацию черепа и посмотрим, что там к чему.
-Диагностическая трепанация черепа на основании одного только любопытства? – изумился доктор Фримен. – Заведующая Кридди никогда такого не одобрит. 

Заведующая отделением доктор Кридди, пышная сириусянка бальзаковского возраста, сидела в своем кабинете и занималась административной работой в пятимерном виртуальном пространстве, когда Грег-43, даже не озаботившись постучать, возник в дверном проеме.
-Нет, - рефлекторно отреагировала Кридди. – Нет, что бы ты ни попросил.
-Но я еще не изложил суть дела, - сказал Грег-43. – По правилам, ты должна хотя бы меня выслушать.
-Хорошо, я тебя выслушаю. Излагай. Только самую суть.
Грег-43 вздохнул и изложил самую суть.
-Нет, нет и нет, - сказала Кридди. – Нельзя лезть больному в голову без всяких оснований. Мы еще по прошлому судебному иску не все компенсации выплатили. И потом, почему ты не можешь просто просканировать ему череп?
-Я могу, - сказал Грег-43. – Но делать трепанацию куда веселее. К тому же, у меня давно не было повода покрасоваться со своим новым световым мечом. Он, как и положено, двойной и светится красным.

Доктор Фримен нашел Грега-43 в помещении для диф. диагноза. Гениальный диагност бренчал на электробанджо, что намекало на протекающий в его голове глубокий мыслительный процесс.
Доктор Фримен вежливо откашлялся.
-А, это ты, - разочарованно выдал Грег-43, поворачивая голову. – А я ждал команду альдебаранских танцовщиц из ближайшего стриптиз-бара.
-Состояние больного ухудшается, - сказал доктор Фримен. – Он уже весь полностью зеленый, да и наросты распространились по всему телу. Плюс полное обезвоживание организма. 
-Так бросьте его в бассейн, - сказал Грег-43. – Кстати, вы уверены, что пациент - не амфибия с Кракена-4?
-Уверены. У него нет ни жабр, ни плавников.
-Вот и еще одна версия накрылась, - пробормотал Грег-43. – Фримен, а не мог бы ты вломиться к нему домой?
-Я бы вломился, - сказал доктор Фримен. – Если бы знал, где он живет.
-А откуда этого парня к нам доставили?
-Прямо с космодрома.
-Отправляйся на космодром и найди список планет, которые он посещал, - сказал Грег-43. – Особенно меня интересуют последние восемь.
-Почему именно восемь? 
-А почему бы и нет? 

Доктор Уолкотт столкнулся с Грегом-43 в вестибюле больницы. Уолкотт как раз запахивал пальто, чтобы выйти в холодную венерианскую ночь, а Грег-43 занимался тем, что пытался вытрясти пачку чипсов из торгового автомата.
-Говорят, что если вставить в него кредитку, это помогает, - заметил доктор Уолкотт.
-Не думай, что мне это неизвестно, - сказал Грег-43. – Но это убивает весь спортивный интерес.
-Ты плохо выглядишь, дружище, - сказал доктор Уолкотт.
-Диагноз поставить не могу, - признался Грег-43.
-Еще и кушаешь всякую дрянь, - согласился доктор Уолкотт. – Сходил бы в столовую, взял бы себе нормальной еды, глядишь, тебе бы и полегчало. А после ужина лучше всего поспать, тогда утром встанешь бодрый, как огурчик.
Грег-43 перестал терзать автомат и выпрямился. Его взгляд остекленел.
-Тебя осенило?
-Огурчик! – возопил Грег-43. – Я идиот, Уолкотт! 
Он выхватил из кармана комм и набрал номер доктора Фримена.
-Ты уже был на космодроме?
-Еду обратно.
-Нарыл что-нибудь?
-Да, полный список.
-Среди посещенных этим парнем планет была Летулия?
-Да, предпоследней. А откуда вы знаете? – изумился доктор Фримен, но Грег-43 уже бросил трубку.

Взволнованные Девяносто-Шестьдесят-Девяносто и Кейс ждали гениального диагноста в палате пациента.
-Больной зеленого цвета, весь покрыт пупырышками, страдает от обезвоживания и вдобавок он недавно побывал на Летулии в сезон фестиваля огурцов, - заявил Грег-43, врываясь в палату. – Диагноз очевиден. У него летулианская огуречная лихорадка, крайне нетипичная для обитателей Пандоры, что все время и сбивало меня с толку! Введите ему пять миллиграммов рассола Труэ внутримышечно, и к утру он будет, как огурчик. То есть, если мы его вылечим, то как огурчик он к утру как раз не будет, но я надеюсь, что вы следите за ходом моей мысли.
-Вы уверены, шеф? – спросила Девяносто-Шестьдесят-Девяносто.
-На все сто, - сказал Грег-43. – Начинайте курс лечения, а я пока пойду и засуну Кридди в стол арктурианскую рогатую жабу.

Утром больной посинел до своего естественного состояния и пришел в себя, а доктор Кридди обнаружила у себя в кабинете целый выводок арктурианских рогатых жаб и пришла в ярость.
В такие минуты заведующая клиникой старалась напомнить себе о том, что именно такие гении, как Грег-43, помогают поддерживать современную медицину на столь высоком уровне, но все чаще у нее возникал вопрос, не слишком ли высокую цену за это приходится платить.
Грег-43 хихикал в коридоре.
Жабы квакали. 

Сны о чем-то большем

Когда был убит последний темный властелин, свергнут последний злобный император, разрушена последняя цитадель мрака и развеяна на атомы последняя звезда смерти, силы добра собрались возле костерка, накатили по сто пятьдесят и пригорюнились. 
- Ну, вот я, - сказал Люк с труднопроизносимой для русского человека фамилией. – Во время восстания я был джедай, прирожденный боец, лучший стрелок и вообще лидер. За мной люди в атаку на страшные имперские механизмы шли, смерти страх презрев. А в мирное время кому я нужен? Что мне делать-то теперь? 
- А ты до войны кем был? Фермером? – поинтересовался Гендальф. – Вот иди и фермерствуй. Хлеб расти, детей рожай, пиво пей. Живи, в целом. 
- Не лежит у меня душа к фермерству, - признался Люк. – Да и вообще, ты тот Татуин видел? Пески одни, это для фермера гибель и разорение. Сопьюсь я там, вот что. 
- А что тебя не устраивает? – спросил Гарри с молнией на лбу. – Я со своим темным лордом семь лет боролся от звонка до звонка, с небольшими перерывами на летние каникулы. И ничего, победил, живу теперь спокойно и радуюсь. 
- Тебе-то хорошо, - сказал Люк. – Ты богатый, у тебя жена есть и дети, и вообще. А я кому нужен? Отец помер, учителя все померли, лучший друг – контрабандист, сядет на свой корабль и ищи ветра в вакууме. Была девушка, которая мне нравилась, и то оказалась сестрой. Один только робот у меня и остался, да и тот туповат и трещит все время без умолку.
- Разговорчики в строю! – рявкнул Гендальф. – Ты пойми, все, что с нами было, это история. История рано или поздно заканчивается, и начинается жизнь. А жизнь - штука подлая. И если даже ты спас мир, то никто не гарантирует, что потом тебе в этом мире комфортно жить будет. 
- Как-то это несправедливо все, - сказал Люк. – Вот мой отец, например. Вся жизнь – история. Чуть ли не от рождения до самой смерти, да и потом полупрозрачным призраком является. А мне только пара эпизодов и досталась. 
- Перешел на сторону темную силы отец твой, - пискнула фигурка магистра Йоды, временно материализуясь прямо в костре. Языки пламени лизали его балахон, но магистр не обращал на них никакого внимания. – Другие правила истории действуют там. 
- Кыш, - Гендальф махнул рукавом и фигурка Йоды исчезла. 
- Другие правила? – заинтересовался Люк. – Что за другие правила?
- Даже не думай об этом, - оборвал его Гендальф. – Жизнь на другой стороне веселая, временами даже разгульная, но короткая, и конец ей всегда один. Бесславный.
- А если… - начал было Люк. 
- Нет! 
- Мне пора, кстати, - извиняющимся тоном сказал Гарри. – Жена просила долго не задерживаться и все такое. Сами понимаете. 
Гендальф кивнул, Гарри трансгрессировал. Люк же остался ко всему этому безучастным. 
- А не хочешь быть фермером, пилотом на какой-нибудь грузовой рейс устройся, - сказал Гендальф. – Это, конечно, не то же самое, что истребители в атаку водить, но все же… Или поступи в институт, образование получи, маркетолога там какого-нибудь или менеджера по пиару. Будешь в теплом офисе работать, на корпоративах отрываться. Все равно сопьешься, конечно, но зато уже без фермерства. 
- Угу, - сказал Люк. – Спасибо, добрый человек.
- Не за что, - сказал Гендальф. – Я тоже пойду, пожалуй. Не унывай, держи хвост пистолетом и все такое. 
Гендальф хлопнул в ладоши и исчез, а Люк еще долго сидел у костра и смотрел в огонь, и виделись там ему великие битвы, и снова вел он людей в бой, и взрывались истребители, и горели планеты, и верный меч привычно жужжал в механической руке, разрубая толпы врагов. 
Внезапно подул холодный ветер, и особо сильный порыв вынес из леса Чорный Шлем. Люк вздохнул и пнул Чорный Шлем ногой, отчего тот откатился на какое-то расстояние, но новый порыв снова принес его к Люку, и Чорный Шлем ткнулся в его ноги, словно собака породы йоркширский терьер. 
- Нет! – сказал Люк. 
Тьма сгустилась за его спиной и легла на плечи Чорной Мантией. 
- Нет, - сказал Люк, но уже не так уверенно. 
- Обиду чувствуешь ты, - пропел ветер. – Несправедливо поступили с тобой. На темную сторону силы дорога эта ведет. 
- Кто это говорит? – спросил Люк. 
- Я это говорю, - из-за деревьев выступила полупрозрачная фигура злобного императора. – Думаешь, только твоим друзьям этот фокус доступен? Да и не друзья они тебе. Ты был лишь орудием их мести, не более. 
- Замолчи, - попросил Люк и вытащил из кармана свой меч. Нажал на заветную кнопку, услышал привычное жужжание и успокоился было, но лишь на мгновение, пока не посмотрел на лезвие, которому нет преград. 
Лезвие светилось красным. 
- Сговорились вы все, что ли? – спросил Люк и спрятал меч. 
Так он и сидел до самого утра, а полупрозрачный император нашептывал ему на ухо, и ветер пел недобрые песни, и даже звезды на небе сложились в зловещую какую-то конструкцию, в которой без труда можно было опознать рабочие чертежи новой звезды смерти, в два раза разрушительнее всех предыдущих. 
А утром костер погас, остались лишь угольки, и первые лучи рассвета осветили черную фигуру, стоящую твердо и горделиво… 
***
Люк проснулся от будильника, пропевшего имперский марш. На улице было еще темно, но коровам это без разницы, сказано – доить, значит, доить. 
Люк вздохнул, окинул взглядом холостяцкое свое жилище, нацепил рабочий комбинезон и поплелся на кухню, чтобы сварить кофе, но странный ночной сон никак не желал уходить из его головы. 
Жить Новой Республике оставалось чуть больше двух месяцев. 

Седьмой

Семеро их было, как и положено. И все герои, один другого мужественней и эпичней. Подбородки волевые и квадратные, взгляды твердые, сердца горячие, кинжалы отравленные. 
Всеми делами, ясен пень, заправлял волшебник и маг, отправитель культа и повелитель стихий, а также гроза нежити, посвященный внутреннего круга, ну и так далее в том же роде еще на пару страниц. Забыл уже, как его звали, но помню, что заглавных букв и в имени и в титуле было предостаточно. Ребята из старой школы такое любили. Но и могли себе позволить, чего уж там. Сейчас таких уже не делают, то ли материал кончился, то ли формулу кто-то окончательно позабыл. 
Высокий он был, сутулый и худой. Волосы сальные, борода нечесаная, балахон весь в грязи, но глазами сверкал, что твой маяк. Старая школа, говорю же. Орудовал он волшебным посохом, который лучи какие-то испускал. Что? Да, был на его посохе нехилый набалдашник, был, чертов ты юморист. А теперь заткнись и дай старику рассказать нормально. 
Конечно, был в отряде героев и главный герой. Без главных героев в таких делах вообще никуда. Главный герой – это острие копья, наконечник стрелы, тот, кто загребет себе всю славу и ништяков больше всех получит. Был он, как водится, наследный принц с тяжелой судьбой и целым списком подвигов. Все подвиги, конечно, не упомню, да и один назвать вряд ли смогу. То ли он дракона убил, то ли меч из камня вытащил, то ли деревеньку какую разграбил. 
Экипировали его по всем правилам. Доспехи зачарованные, лук заговоренный, меч волшебный и тоже отравленный, три пророчества его вели и предназначение в спину дуло. С таким набором и героем не стать, это ж еще исхитриться нужно. 
Ну, и остальные под стать. Обязательный негр, обязательный эльф с луком, обязательный гном с топором, обязательный коротышка с волосатыми ногами. Понятия не имею, зачем они каждый раз этих коротышек с собой таскают, пользы от них в походе никакой, а в бою еще меньше, однако таскают же. Повелось так. Традиция потому что. 
Сколько насчитал, говоришь? Только шесть? Верно, шесть. 
Была там еще дева-воительница. Ничего так, дева, кстати, я б ей… почитал стихов при луне. Сонета два, а может быть, даже три. Только вот характер у этих дев стервозный. Они ж не просто так в героические походы ходят, за каждой целая история стоит. Может, сестренку или родителей кто прирезал, может, жениха на войне убили, может, изнасиловал ее кто-нибудь или, наоборот, отверг. Вот они и таскаются вместе с героями, злость свою вымещают и самоутверждаются всячески. Ей бы мужика хорошего, ей бы родить да деток воспитывать, ан нет. Арбалет лишь деве той во степи жених… 
В общем, внешнюю охрану быстро они раскидали. Да и какая охрана у замка некромантов? Слезы одни, а не охрана. Пара сотен зомби полудохлых под стенами бродит, еле на ногах держится. Ты ему стрелу в глаз воткни или топором по башке дай, и все, он уже не боец. 
Раскидали они охрану, опустили мост, ворвались в замок. Тут им, конечно, чуть посложнее пришлось, скелеты не то, чтоб покрепче зомби были, но попроворнее. Однако, герои и со скелетами справились, и пару последних вампиров осиновыми стрелами нашпиговали, и молодых некромантов вырезали, даже тех, кто мертвых поднимать вообще не умел, да и заклинания творил только по бумажке. Порядок такой, да. Чтоб, значит, втоптать зло в грязь окончательно, дабы головы оно новой не отрастило и никогда больше не подняло. 
И чуют герои, что победа уже близка, и осталось убить только самого главного некроманта, он же темный лорд, он же пожиратель смерти и тот, чье имя вслух произносить крайне нежелательно. А чего нежелательно, кстати? Клайвом его звали. 
Звучит совершенно не по-некромантски, это да. Может, потому и нельзя было его произносить? Дескать, изверг, убийца, кровавый маньяк, враг рода человеческого номер один, и вдруг – Клайв. Несерьезно как-то. 
Входят герои в зал ритуалов, потные после боя, раскрасневшиеся, с мечей и топоров черная кровь капает, и даже волшебный посох в чьих-то кишках измазан. 
А в зале тихо и спокойно. Уютно даже, можно сказать. Факелы горят, черепа в нужных местах расставлены, на полу пентаграмма начертана, а в центре ее я на стуле посиживаю, ногу за ногу заложив. 
Клайв снаружи пентаграммы лежит и не дышит уже совсем. Старенький он был, последние силы на призыв истратил, да и помер сразу же. И, что самое обидное, призвать-то он меня призвал, а пентаграмму размокнуть не успел, так и сижу я внутри, как дурак. Ни домой к корешам вернуться, ни кровавой бани здесь устроить. 
- Чего-то я не понял сейчас, - говорит главный герой и ногой своей железной труп Клайва пинает. – Вот это вот и есть главный некромант и призыватель?
- Да, - отвечает волшебник. – Похоже, что он и есть. 
- А чего он уже дохлый? – интересуется герой. У героев вообще с мозгами не очень, я давно этот факт подметил. 
- Помер, наверное, - говорит обязательный негр. Еще один титан мысли. 
- Так нечестно, - говорит герой. – А как же последняя схватка? Решительный бой, тяжелые потери? 
- Ну, хочешь, я его подниму при помощи древнего ритуала вуду, - говорит негр. – Будет тебе бой, правда, не думаю, что очень решительный. 
- А на кой хрен? – спрашивает гном. – Замок наш, враг мертв, так чего огород городить? 
- Но подвиг наш никто не воспоет, - возражает главный герой. – Потому что и не было никакого подвига. 
- А мы всем скажем, что был, - говорит волшебник. – Ткни его мечом пару раз, кишки выпусти, а потом голову отруби. Мы ее людям покажем, и никто нашу версию не оспорит. 
Ну, думаю, нормально ребята договорились. Еще немного, и финита ля комедия, туши свет, сливай масло, грузи апельсины бочками. Но тут эльф внезапно решил встрять. Эльфы, они ж такие, им всегда больше всех надо. 
- Неправильно это, - говорит. – Нам, воинам добра и паладинам света, не пристало над трупами поверженных врагов надругаться. 
Смотрю, эльф упертый, будет на своем стоять. И гном, дружок его, о чем-то тоже глубоко задумался. Тогда герой взглядами с волшебником обменялся и ухмыльнулся как-то недобро. А потом поворачивается к негру и говорит: 
- Валяй. Уже можно. 
Негр поудобнее кривой меч перехватил и одним ударом голову эльфу снес. В тот же момент герой гнома мечом в грудь заколол. Коротышка с волосатыми ногами пытался убежать, но его дева-воительница в спину из арбалета застрелила. Нельзя потому что к бабам спиной поворачиваться. Да и вообще ни к кому нельзя, жизнь такая. 
Тут я и кашлянул и посмотрели они на меня, как будто только заметили. 
- А это вообще кто такой? Демон, что ли? – спрашивает герой. И как только сообразил, красавчик. – А с ним что делать будем? 
- Туда же, - говорит волшебник. – Застрелите его кто-нибудь по-быстрому, и пойдем. 
- Аккуратнее на поворотах, - я говорю. – Тут кто-то боя хотел, последнего и решительного? Так проще простого. Ты вон ту полосочку на полу сотри, и будет тебе бой. Решительный, и, вполне вероятно, последний. 
Что говоришь, малец? Непохож я на демона? А много ты демонов в своей жизни короткой и убогой видел, чтобы так рассуждать? Копыто тебе предъявить? А рога не отрастить, крыльями кожистыми не махнуть и в ночи не раствориться? Перебьешься. 
Почему-то те ребята биться со мной не захотели и решили из арбалетов застрелить. Но в демона стрелять, только болты переводить. Я их снаряды пальцами из воздуха доставал и в сторону отбрасывал. Реакция у меня нечеловеческая потому что. Вот и вчера на учениях, да, когда катапульта упала и пять человек задавила, а я отпрыгнуть успел…. Сам видел, в общем. А все еще не веришь. 
Когда они поняли, что стрелять в меня бесполезно, попытались мечами через пентаграмму достать. Пентаграмма, она ведь только меня наружу не пускает, а железо через нее свободно в обе стороны проходит. Но и тут у них ничего не вышло, пентаграмму-то некромант из старой школы рисовал, здоровая она вышла, места много, и получилось, что мечи у героев коротки. 
Тогда волшебник плюнул, намотал на себя защиты магической целый кокон и приказал негру пентаграмму разомкнуть. Тут самое веселье и началось. 
Попомни мои слова, малец, волшебника при таких раскладах надо убивать первым. Черт с ней, с магией, но у волшебников обычно еще и мозги есть, оттого они из присутствующих самые опасные. 
Волшебник это тоже знал, оттого с защитой так усердствовал, что для нападения у него всего пара файерболлов и осталась. От файерболлов я увернулся, один потом в негра срикошетил, что избавило меня от необходимости возиться с ним лично, и принялся защиту рвать. Тогда-то меня герой мечом в спину и ткнул. 
Волшебника это все равно не спасло. Пока яд подействовал, я и кокон распутал, и посох магический об колено сломал, и голову старикану открутил. Герой увидел это дело, и бежать, а дева осталась. 
То ли храбрая, то ли глупая, то ли просто этот герой ей уже надоел хуже горькой редьки. 
И вот стоим мы друг против друга, она вся такая воинственная, с двумя мечами в руках, и я, весь в крови и от раны шатаюсь не по-детски. Дева меня и спрашивает:
- Потанцуем? 
Это у них тоже традиция такая. Дескать, нельзя супостату голову молча отчекрыжить, надо еще сказать ему что-нибудь этакое. Но мне-то что за дело? Я демон, у нас свои традиции. Не стал я с ней танцевать, просто отшвырнул в сторону и пошел героя догонять. 
Тут как раз яд и сработал. 
Но демоны от человеческого яда не умирают, только впадают в спячку на сорок лет. Вот я аккурат в прошлом месяце и проснулся, а тут такие новости. 
Герой, который был наследным принцем, стал натурально королем, и земли некромантов, как оказалось, были ему нужны, потому что стратегически крайне выгодно расположены. И ты уж знаешь, малец, что аккурат завтра с этих земель сюда примчится армия воинов света и паладинов добра, которая железным потоком ваше захолустное королевство снесет и дальше пойдет, не останавливаясь. 
Нет, малец, нет у вас никаких шансов их остановить, так что послушай моего совета и беги отсюда, пока не началось. Найдешь себе жену, построишь дом… Патриот, говоришь? В тяжелый для родины час не можешь стоять в стороне и все такое? Ну, твое дело. 
Нет, я армию тоже останавливать не буду. Не мое это дело, армии останавливать. У меня тут одно только дело осталось. Нет, я недемон мщения, и Клайв меня вызвал не для того, чтобы я с его врагами счеты сводил. После его смерти я мог бы сразу домой вернуться, никакие обязательства меня здесь не держат. 
Это личное, да. Не люблю я, когда в спину бьют. Пусть я и демон, а все ж с понятием. Да и еще ухмылка у этого новоиспеченного короля противная очень. 
Не успокоюсь я, пока рожу его героическую железной булавой не подправлю. 
А теперь спи, малец. А я не буду, я за последние сорок лет хорошо выспался. 
И вот еще что, парень. Если хочешь завтрашнюю битву пережить, строй держи, сержанта слушай и в герои особо не рвись. Впрочем, чего это я. Такие, как ты, героями обычно не от хорошей жизни становятся. Так что просто слушай сержанта, строй держи и будь, что будет. 
А дров я в костерок подкину, не волнуйся. До утра не потухнет. 

Драконий блог

Britan'sDel(Ужас Британии) пишет: 

Лытдыбр. 

Совершил налет на замок, умыкнул девицу баронского рода. Зачотная. Рассчитываю на хороший выкуп. 
Схомячил трех коров. 
Пролетая над деревней, заложил пике и громко завыл. Реакция крестьян доставляет. 
Также летал над полями и подпаливал посевы. 
Даволин. 

Тэги: драконы, девицы, вкусно жрать, лулзы
______________
Каменты: 

Glaurung пишет:
Первонах!!!

Smog пишет:
Крассавчег, чо. 

Fafnir пишет: 
«Зачотная. Рассчитываю на хороший выкуп» (с) 
Пруфпик или не было!

Fire Breath пишет:
Поддерживаю предыдущего оратора. 
Предъяви сиськи!

Ankalagon пишет:
ЖЖошь! 

Quetzalcoatl пишет:
Чем бы дитя ни тешилось…

Джон Ячменное Пиво пишет: 
Ах, так вот кто это был…
Ну что ж, народ должен знать своих «героев» в лицо. 
Перепост! 

Glaurung пишет:
Счас набегут. 

Анонимно: 
Жалкая крылатая ящерица! Вот из-за таких, как ты, Англия в полном упадке! Посевы он подпалил… А у нас потом неурожай и жрать нечего!

Анонимно: 
Разместил ссылку на этот пост в трех сообществах, попробуем вывести в ТОП.
Люди должны видеть, что за (нецензурно) у них над головами летает! 

Glaurung пишет:
Ой-вэй, уже набежали. 

Britan'sDel пишет:
Да и пофиг. Хомячки…

Glaurung пишет:
А первый анонимус был забавный, кстати. С них бароны подати дерут, король на бюджетные деньги из Крестовых походов не вылезает, а в том, что жрать нечего, опять драконы виноваты. 

Britan'sDelпишет: 
Говорю ж, хомячки. 

Анонимно: 
Да когда ж вы уже все сдохнете, гады. 

Анонимно:
А дворянство скрывает!

Анонимно:
Чемодан – вокзал – Вестерос! 

Britan'sDelпишет:
Аноним – хуже гоблина. 

Анонимно: 
Погавкай еще, жаба чешуйчатая. 

Сэр Ланселот пишет: 
Топикстартер - мразь и подонок. 
Убейся апстену, сцуко! 

Сэр Борс пишет: 
Драконы – самые отвратительные существа, которых когда-либо создавала природа. Вся их деятельность сводится к тому, чтобы летать, пыхать огнем, жрать и гадить. Встретите дракона – смело плюйте ему в морду. 
Драконы – враги людей. Ленивые, косные, бессмысленные, не способные к созидательному труду. 
Кто убьет их всех, окажет человечеству большую услугу. 
Такие дела. 
Привет. 

Britan'sDelпишет:
О, а вот и конкретные пацанчики с раёна подтянулись. Чо еще скажешь, банка консервная? 
А?
Не можешь ничего сказать, идиот?
А знаешь, почему, идиот?
Потому что ты, идиот, забанен.

Сэр Персиваль пишет:
Скоро и наше время придет. Все кровью умоетесь, скоты. 

Анонимно:
Жалкая бронированная тварь! Из-за таких, как ты, Англия в упадке!
Понастроили замков везде! Охоты, турниры, походы крестовые… Как будто мы не знаем, на чьи деньги это все делается!

Анонимно: 
Лучшие антидраконовы щиты можно купить в оружейной лавке Старого Боба (ссылка)

Анонимно: 
Хит-парад прекрасных девиц.
Сравнивайте и выбирайте. 
Портреты прилагаются, схему подхода (подлета) к спальне вышлем за дополнительную плату. (ссылка) 

Сэр Гавейн пишет:
Слышь, чувак, я эту телку, кажись, знаю. 
Если так, хана тебе, чешуйчаторылый… 
Крылья повыдергиваю, хвост оторву, в глотку вставлю и скажу, что так и было. 
Пиши время и место, пошел седлать боевого коня.

Fafnir пишет:
О, турнир по переписке!
Del, умоляю, не бань его. Он такой прикольный. 

Джордж Локхард пишет: 
Драконы – это уникальные существа, которых так мало осталось в нашем мире! Драконов надо беречь, ценить и уважать, ибо они есть древние существа, впитавшие в себя мудрость веков. Нельзя взваливать на них ответственность за все наши проблемы. 
Да, случаются и перегибы, и похищенные девицы, и подпаленные посевы. Но надо смотреть на проблему драконов шире, надо понимать, что они не могут пойти против своей собственной природы, и не их вина, что природа создала их машинами для убийства. Ну, а люди чем лучше? Люди во много раз хуже. Драконы – это полет, это фантазия, это мечта о прекрасном! 
Нельзя убивать драконов! 
Сегодня каждый из нас немножечко дракон! 

Анонимно:
Гори в аду, драконовский наймит. 

Анонимно:
Предатель человеческой рассы!!! Когда мы придем к власти, вы все будете весеть на столбах!!! 

Britan'sDelпишет:
Английский язык сначала выучи, быдло. 
К власти они придут, ага. Фильмов с Расселом Кроу насмотрелся? 

Анонимно: 
Butthurt такой butthurt.

Quetzalcoatl пишет:
Школота набежала. 

Мерлин пишет:
Люди, умоляю, не ведитесь. 
Какая девица баронского рода? Все они в родительских замках, коллеги на местах могут подтвердить. 
Какие подпаленные посевы? Какие пике? Я каждое утро начинаю с просмотра хрустального шара и ничего подобного там не видел. 
На местных крестьянских форумах ни одного упоминания о пропавших коровах. 
Это же просто троллинг! Не ведитесь, люди! Включите мозг!

Анонимно: 
Жалкая чародейская тварь! Вот из-за таких, как ты, Англия в упадке!
Сидите в своих башнях и на мир в хрустальный шар смотрите! А жизнь, она не в хрустальном шаре, жизнь – она вот, вокруг чавкает! 

Змей Горыныч пишет: 
Какой ад!
Ю мэйд май дэй, парни. 

Mor'adel пишет:
Слышь, камрад, отключил бы ты каменты. 

Про драконов, рыцарей и бардов

Дракон был мертв. 
Первый рыцарь – кусок жареного мяса в оплавленных доспехах - лежал у самого входа в пещеру. Второй, чье копье торчало из драконовой груди, безвольной сломанной куклой валялся под деревьями с другой стороны поляны. Старый оруженосец в легком кожаном доспехе был разорван почти надвое, но до этого он успел внести в битву свой вклад, и именно удар его древнего, покрытого зазубринами меча, стал для дракона смертельным. 
Поляна, когда-то покрытая зеленой травой, ныне была вытоптана, выжжена и залита кровью, ее перечеркивало несколько глубоких борозд. Умирающие лошади хрипели, выжившие бились в истерике. Молодого оруженосца стошнило.
Лишь бард сидел на трухлявом пне и курил трубку, и лицо его было невозмутимо. 
Оруженосец, юноша, едва начавший бриться, вытер лицо рукавом. 
- Все еще мечтаешь стать рыцарем? – поинтересовался бард. 
- Я… я этого не ожидал. Я не думал, что это будет так. 
- А это всегда так, - пожал плечами бард. – Рыцарские турниры с тупыми наконечниками на копьях, дружеские попойки, где вино льется рекой, любовь прекрасных дам или ночи с веселыми селянками – это лишь одна сторона медали. А другая сторона – вот она, прямо перед тобой. Про твоего хозяина часто говорили, что он веселится, как в последний раз и теперь ты знаешь, почему. Потому что каждый раз действительно может стать последним. Потому что когда в мире появляются чудовища, именно рыцари должны вставать у них на пути. 
- В твоих песнях все было совсем по-другому.
- А кто бы стал слушать правдивые песни? – спросил бард. – В которых тяжелый бой длится всего несколько минут, в которых благородный рыцарь умирает первым, поджариваясь живьем в собственных доспехах, в которых решающий удар наносит безродный оруженосец, бросившийся в схватку с боевым кличем «ах ты, падла»? Думаешь, песня, которую я напишу об этом сражении, будет именно такой? 
- Зачем же тогда ты пошел с нами?
- Чтобы люди, которые будут слушать мою песню, говорили: «Он был там. Он все видел собственными глазами. Именно так это и произошло». 
- Значит, все барды лгут? Никаких великих подвигов…
- Рыцари знали, на что идут, и все равно отправились в путь, - сказал бард. – Это ли не подвиг? И если я спою, что битва длилась день и ночь и еще день, и немного приукрашу детали, разве же это будет враньем? Они были храбры, они сразили дракона и погибли – вот факт, который нужно знать людям. Остальное уже не столь важно.
- И что мне теперь делать? 
- Добей раненых лошадей, успокой живых, похорони трупы, проверь пещеру дракона на предмет сокровищ – они там частенько бывают. А потом отправляйся домой, найди себе хорошую женушку, купи дом и живи себе долго и счастливо, осознавая, что ты уже пережил свою долю приключений. 
- А как же чудовища? - спросил юноша.
- С ними будет сражаться кто-нибудь другой, - сказал бард. – Всегда находится кто-нибудь другой. 
- Наслушавшийся твоих песен и не знающий, как это выглядит на самом деле. 
- Только до первого раза, - уточнил бард. 
- Нет, - сказал юноша. – В этот раз я сплоховал, но в следующий я не подведу. Я буду готов. 
- Похвальное, но не слишком мудрое решение, которое все равно не избавит тебя от необходимости хоронить трупы, - сказал бард. – Впрочем, я уважаю твой выбор. Может быть, когда-нибудь я сложу песню и о тебе.
- Правдивую?
- В определенной степени. 
Юноша вынул из ножен короткий меч и пошел добивать лошадей. 

Аватар. Сага. Закат

Делегация на`ви старалась вести себя достойно, но стоило им увидеть несколько десятков стоявших на погрузочной платформе высотных бомбардировщиков, как хвосты аборигенов начали нервически подергиваться и выписывать в ядовитом для людей воздухе Пандоры замысловатые фигуры. 
Десантный генерал, крепко сбитый, лысый и чем-то неуловимо похожий на Брюса Виллиса, почесал заросший щетиной подбородок и одарил явившихся на военную базу дипломатов презрительным взглядом. К слову сказать, нелегко одаривать кого-то презрительным взглядом в ситуации, когда смотреть на этого кого-то приходиться снизу вверх, да еще и из-под противогаза, но генерал с нелегкой сей задачей справился на пятерку. 
- И который из вас тут Салли? – дружелюбно поинтересовался он. – А то я вас, синерожих, друг от друга не отличаю. 
- Ну, я Салли. 
- Здоровый вымахал, - сказал генерал. – Даже не скажешь, что инвалид. И как тебе тут нравится, сынок? Как она, новая твоя жизнь в единении с природой и отрывом от цивилизации? На птеродактилях катаешься, детей со своей обезьянкой растишь, с деревьями разговариваешь? 
- Это не птеродактили, это икраны. 
- А мне не один ли хрен? – генерал пожал плечами. Пожалуй, он плюнул бы отставному капралу на ботинок, если бы ему не мешала кислородная маска. И если бы Салли носил ботинки. – Ну, так что, обсудим условия капитуляции? Вы уходите со своих земель, а мы за это строим вам уютные резервации, проводим туда интернет и налаживаем поставки огненной воды, «кока-колы» и сникерсов. А если будете хорошо себя вести, так мы еще и пару «Макдональдсов» вам построим. Как тебе такое мое предложение? Мир, дружба, жвачка? 
- Скорее, янки гоу хоум. 
- А вот это вряд ли, - сказал адмирал. 
- Ваша цивилизация устарела. Нельзя навязывать всей галактике свои покрытые пылью ценности, нельзя силой вбить нас в этот ваш отсталый техногенный двадцать первый век. Вы больше не будете диктовать свою волю гордому народу Пандоры! 
- При столкновении носителей старых и новых ценностей побеждают обычно те ребята, у которых калибр больше, - заметил генерал. 
- И вы на самом деле в это верите? 
- А как же, - заверил его генерал. - Я вижу, ты тугодум, сынок. Впрочем, ты ж пехтура, потом еще в частной охранке служил, а я слышал, что интеллектуалов туда не берут, так что еще разок тебе все объясню. До этого против вас выступали частные шарашки, отставные военные с игрушечными вертолетиками и списанным оружием, из которого даже шкуру местного носорога не пробить, наемники, которые уже успели забыть, что такое армейская дисциплина, и добровольцы из числа офисного планктона, которых корпорация вербовала за мелкий прайс. До поры до времени мы позволяли им действовать самостоятельно, но сейчас времена изменились. В галактике энергетический кризис, Америке нужен анобтаниум, и Америка прислала сюда свою армию. Самую мощную армию в исследованном секторе космоса, между прочим. Нас. И обратного пути уже нет. Или вы быстренько принимаете демократические ценности, которые мы принесли на броне наших танков, или мы вас этими самыми танками к чертовой матери раскатаем.
- Вот так, да? И почему вы думаете, что это сработает? 
- Ты пойми главное, сынок, - сказал генерал. – Анобтаниум добывают из-под земли, и с точки зрения добычи нет никакой разницы, растут ли на этой земле буйные джунгли с красивыми зверюшками и свободолюбивыми дикарями, или же вместо всего этого великолепия там сверху только залитая напалмом пустыня. Это для тебя плохая новость, но есть и хорошая. Напалма у нас много.
- Неважный из вас дипломат, генерал. 
- Буду я со всякими дикарями манерничать. 
- Тем не менее, я попросил бы вас соблюдать хотя бы видимость дипломатических переговоров.
- А зачем? – искренне удивился генерал. – Дипломатические переговоры? С кем? С тобой, что ли? Может быть, у себя в летающих горах ты - царь, бог, вождь племени, лидер нации, гарант конституции и отец народов одновременно. А на моей базе ты – очередной варвар с копьем и сработанным на Земле автоматом, к которому у тебя и запасных патронов-то нет. И никаких переговоров у нас с тобой не будет, ибо ты уже фактически труп, а ни один уважающий себя человек с покойниками переговоров не ведет. 
- Мы вас, землян, уже четыре раза били, между прочим, - напомнил ему бывший капрал. – Так что статистика на нашей стороне. И вообще, это еще большой вопрос, кто тут из нас большие варвары. Мы, живущие в гармонии со своей планетой, или вы, половину космоса своими технологиями запоганившие.
Генерал расплылся в почти дружелюбной улыбке. 
- Статистика, мой синелицый друг, штука крайне ненадежная, особенно на войне, - сказал он. – Я бы не стал делать ставки, опираясь исключительно на статистику, знаешь ли. К тому же, все эти выкладки зависят от того, с какой стороны на них посмотреть, и я должен тебе сказать, что на этот они тебе не благоприятствуют. 
- Что вы имеете в виду, генерал? 
- Ситуация на Земле изменилась, и тебе стоит об этом знать, ежели ты своим обезьянкам добра желаешь, - заявил генерал. – Кэмерон сдулся, и экранизацию этой серии доверили Майклу Бэю, а в фильмах Майкла Бэя американская армия никогда не проигрывает. 
По плацу проехала танковая колонна и бодро промаршировал отряд трансформеров во главе с Оптимусом Праймом. 
Существо, некогда бывшее Джейком Салли, нервно сглотнуло. 

Еще раз про рыцарей и драконов

Знаешь, я тут подумал, - сказал дракон. – А забирай ты ее даром. Без выкупа и даже без боя. Просто забирай, сажай на лошадь и уезжайте отсюда оба. 
От такого неожиданного предложения рыцарь аж притормозил. Он осадил своего закованного в железо коня, опустил копье, поднял забрало и удивленно уставился на дракона. 
Дракон выглядел огромным, крылатым, чешуйчатым и огнедышащим, что, в общем-то, драконам свойственно. Только нес он какую-то чушь, для драконов нехарактерную. 
Она настолько ужасна, что даже ты не в силах ее больше терпеть? – спросил рыцарь. 
Нет, она прекрасна, умна, мила и заботлива, - сказал дракон. 
Тогда в чем же подвох? 
Нет никакого подвоха. 
Как это? 
Да любит она тебя, дурак, - сказал дракон. – Днем по хозяйству хлопочет, пещеру подметает и сокровища мои несметные каталогизирует, а по ночам рыдает, за тебя беспокоится. Не ест ничего, пьет только воду, глаза красные… Вчера попросил ее песенку спеть, так она такую печальную балладу заиграла, что даже я, трехсотлетнее чудище, прослезился и детство свое бескрылое вспомнил. 
Да, она хорошая, - согласился рыцарь. – Но ты-то – дракон. 
И что?
Все знают, что драконы коварны, хитры и безжалостны. 
Признаю, что подобный стереотип возник не на пустом месте, - сказал дракон. – Но сейчас я честен и открыт, а мое предложение бескорыстно. Забирай ее и валите отсюда оба. 
А что люди скажут? 
А тебе ли не все равно? Соврешь им, что прослышав о твоей репутации и увидев тебя в боевом облачении, я жутко перепугался и спрятался в самой глубокой пещере под холмом, откуда ты меня достать никак не мог. Тебе – почет и слава, а мне плевать на все это с высоты птичьего полета. 
Странно это все, - сказал рыцарь. 
А ты вообще ее любишь? – поинтересовался дракон. 
Люблю. 
Тогда в чем дело? 
Все равно у нас нет будущего, - вздохнул рыцарь. – Я – младший сын из бедного рода, и отец уже нашел мне выгодную невесту из подходящей семьи. Он никогда не одобрит наш союз. Да и ее родня от меня не в восторге. 
Вообще-то, это уже не мои проблемы, - сказал дракон. – Но я дам тебе сундук золота. Столько золота, сколько ты сможешь отсюда увезти. На эти деньги вы сможете убежать за океан и обосноваться на новом месте, наплевав на благословение родителей и прочие условности. 
Влачить существование изгоев, людей без чести и совести? Не уверен, что для нас это сработает. 
Мне триста двадцать шесть лет, - сказал дракон. – У меня броня в некоторых местах толще, чем замковые стены. Ударом крыла я могу переломить хребет слону. Мое пламя достигает таких температур, что способно плавить даже зачарованную лучшими вашими магами броню. В моем послужном списке две сотни рыцарей, среди которых встречались бойцы и получше тебя. Коровам, овцам и крестьянам я вообще потерял счет. Неужели ты думаешь, что если мы сойдемся в бою, у тебя будут хоть какие-то шансы победить? 
Нет, - сказал рыцарь. – Не думаю. 
Мешка с выкупом я тоже не вижу. 
Я – младший сын из бедного рода, - напомнил рыцарь. – А у нее в семье девять дочерей и прижимистые родители. 
Рыцарь пожал плечами, но поскольку он был в панцире, для дракона это движение осталось незамеченным. 
О, - сказал дракон. – Так ты приехал сюда умирать? 
Вроде того, - смущенно сказал рыцарь. 
Странные вы все-таки существа, - сказал дракон. - Но сегодня я не в том настроении, чтобы стать орудием твоего самоубийства. 
Рыцарь промолчал. 
Возьмешь золото? – спросил дракон. 
Не могу, - сказал рыцарь. 
Ты разве не хочешь жить со своей любимой долго и счастливо и все такое?
Не те сейчас времена, чтоб долго и счастливо. 
Идиот, - констатировал дракон. – Как есть идиот. 
Жизнь такая, - сказал рыцарь. 
Как знаешь, - дракон раздраженно отрыгнул дымом. – В общем, не буду я с тобой драться. Я на нижние уровни пошел, где тебе меня никогда не найти, так что даже не пытайся. Как чего надумаешь, девушка во второй зале слева от центрального прохода. Золото – в третьей справа. Бывай. 
Бывай, - машинально сказал рыцарь. 
Дракон развернулся и полез в пещеру, неразборчиво бормоча себе под нос. Перед тем, как сгинуть в полумраке под холмом, чудовище помахало рыцарю бронированным хвостом. 

И что было дальше, нянечка? 
Морщинистая рука старушки пригладила кудри молодой воспитанницы. 
Рыцарь забрал из пещеры дракона и девушку и золото. Но он не хотел бежать, он хотел все сделать правильно, а потому половину золота он отдал своему отцу, чтобы откупиться от запланированного для него брака, вторую воловину – ее родителям, чтобы получить их благословение. Но и это не помогло, было много ругани и ссор, были нарушены клятвы, были даны обеты, его изгнали из родового замка, ее родные от нее отреклись, никто не хотел их венчать… В конце концов, они удалились жить в небольшую сторожку в лесу, он охотился, она вела хозяйство, потом она понесла…
И они были счастливы, нянечка? 
Да, они были очень счастливы, но недолго. Еще до того, как она разрешилась от бремени, король призвал его на войну, которая продлилась больше двадцати лет. Все это время она воспитывала дочь, которую он никогда не видел, и ждала окончания войны. Каждый вечер она выходила на тракт и не сводила глаз с горизонта. А когда война кончилась, и он не вернулся, она просто перестала подниматься с постели и умерла. 
Какая-то это неправильная сказка, нянечка.
Это не сказка, - сказала старушка. – И тебе уже не шесть лет, чтобы все истории заканчивались так, как тебе этого хочется. 
А дракон? Что стало с тем драконом? 
Его больше никогда не видели в этих местах. Говорят, он улетел далеко-далеко, за океан, на дикий континент, где нет ни королей, ни рыцарей, ни прекрасных девиц. Там вообще нет людей. Говорят, что только там драконы могут быть по-настоящему счастливы. 

Создатели парадоксов

Деревушка утопала в собственных отбросах.
Вокруг жалких хижин были навалены груды мусора, среди которых сновали бродячие собаки, грязные, с облезлой шерстью, и не более приятные на вид дети. Да и взрослых жителей деревеньки рекламировать лекарственные препараты тоже никто бы не взял. Были они худые, жалкие и немытые, кутались в дырявые шкуры убитых животных, причем, судя по тому, как шкуры выглядели, убили этих животных лет сто назад.
Кое-где горели костры, на которых некрасивые женщины без особого энтузиазма готовили еду слабовольным мужчинами.
Главной достопримечательностью поселения был жрец. Как и положено всякому уважающему себя жрецу мелкого варварского племени, он был стар и изрядно смахивал на сумасшедшего. Основными атрибутами его профессии были длинный посох, покрытый мистическими рунами, и зычный, хорошо поставленный голос, который настолько не вязался с местностью старикашки, что у меня создавалось впечатление, будто бы жрец вещает в невидимый миру мегафон.
- Избранный народ! – возопил жрец, взобравшись на небольшой холм мусора, который, видимо, служил ему амвоном. – Сегодня великий день! Идите же сюда и внемлите словам истинной веры!
Надо заметить, что избранный народ не торопился куда-то идти и чему-то там внимать. Кое-кто, в основном дети и старики, повернули головы в сторону служителя культа, остальные же продолжали заниматься своими делами. Кто-то обедал, кто-то играл в примитивные азартные игры, кто-то делал новых детей, кто-то наказывал уже готовых. Жреца сие прохладное отношение нисколько не смутило, и он продолжил свое вещание.
- Год за годом наша жизнь становилась все хуже! – орал он. – С каждым годов все меньше дичи остается в наших холмах! С каждым годом становятся меньше наши урожаи, ибо оскудела земля наша! С каждым годом рождается все меньше детей, ибо устал наш народ! Но мы не ропщем, ибо такова воля богов, и знаем мы, что все наши страдания будут вознаграждены! Наши разведчики уже обнаружили новые богатые земли в долинах, земли, где почва плодородна, озера и реки полны рыбы, а леса – разных зверей для пропитания нашего! И мы обязательно переселимся в эти места чудесные, но лишь после того, как выполним свое предназначение, начертанное огненной рукой богов на тверди небес над головами нашими! Ибо не можем мы уйти отсюда, пока не выполним своих обязательств перед богами, ведь не хотим мы, чтоб кара страшная обрушилась на головы наши и детей наших, и детей детей наших! Ибо ежели покинем мы эти места, то не найдет нас Посланник Неба, и не мы сможем вручить ему Древнюю Реликвию, кою храним, и тогда не сможем он вернуться на место последней битвы, и проиграют боги наши эту войну!
Аборигены реагировали на выступление духовного лица в стиле «а крестись оно все конем», но фанатичная вера горела в груди жреца неиссякаемым пламенем, и снижать обороты он не собирался.
- Я верю! – продолжал вопить старикашка. – Что настанет тот день, что был предсказан богами, и явится к нам Меченосец, Светлоокий Джумбайя, Гроза Хаоса, Правая Рука Караги, Бога Грома, и исполнит он предначертанное! И после этого сможем мы покинуть эту юдоль слез и отправиться в другие земли, изобильные и плодородные! 
Когда он расписывал прелести неведомых земель, часть народа вроде бы взбодрилась и послышались шепотки а-ля «а не пойти ли нам туда прямо сейчас», но как только жрец начал вещать о богах и Армагеддонах, в селении снова воцарилось уныние. 
- И я верю, что этот великий день наступит именно сегодня! – а вот после этого заявления народец встрепенулся. Такого поворота события они явно не ожидали. – Ибо вчера мне было знамение, и видел я фигуру из шести красных звезд на небосклоне, а меж ними была еще одна, ярко-белая! Это знак! 
Еще бы это был не знак.
Детский набор для фейерверков, полчаса работы, и я вам еще не таких знаков нарисую. Не самое трудное задание из тех, что мне доводилось выполнять. Я вообще люблю иметь дело с отсталыми культурами, они легко ведутся на дешевые спецэффекты и зачастую проблему можно решить одним только красочным появлением.
- Приди же, о Светлоокий Джумайя! – обратился ко мне жрец. 
Да, пожалуй, пора являться. Соплеменников он разогрел, как мог, и более подходящего момента для меня уже явно не будет.
Сами понимаете, явление должно быть достойным. Негоже Правой Руке Бога Грома запросто выйти из леса, потрепать по плечу какого-нибудь вождя локального значения, пожать руку жрецу, как единственному сохранившему в своем сердце свет истинной веры, и небрежно поинтересоваться, не потеряли ли они ту небольшую безделушку, что я оставил их племени пару тысяч лет назад.
Лично я бы против такого варианта ничего не имел, но с этими ребятами он не сработает. Они ждут шоу, что ж, они его получат.
Я включил походный камуфляж, активировал антигравитационный ранец, поднялся метров на сто над поверхностью. С высоты птичьего полета деревушка показалась мне еще более убогой, чем с земли.
Затем я врубил через громкоговорители запись какого-то бравурного марша, запустил еще пару фейерверков, сбросил режим невидимости и явился миру во всей своей красе. Конечно, появление в столбе пламени или на колеснице, запряженной пятеркой огненных лошадок, было бы еще эффектней, но сойдет и так. Тем более, ревизорские комиссии Лиги будут просматривать запись и не стоит давать им повод лишних раз побухтеть о наших раздутых бюджетах. 
Народ проникся.
Взрослая часть племени тут же бухнулась ниц, несколько человек угодили руками в плашки с едой, один так и вовсе чуть не рухнул в костер, но попытка отметить мое прибытие актом самосожжения у него, по счастью, не удалась.
А вот сам жрец падать почему-то не стал, хотя именно от него этого можно было бы ожидать в первую очередь.
Неторопливо спустившись с небес на землю прямо перед жрецом, я отключил музыку и дал отбой пиротехническим эффектам. Даже без них зрелище я представлял вполне внушительное. Экспедиционный хроноскафандр был покрыт тайными рунами и письменами пророчеств (самым точным из которых была фраза «фиг отмоешь», нарисованная кем-то из ценящих незамысловатый юмор техников), спрятанные в шевелюре лампочки создавали над моей головой некое подобие нимба, а на шее красовался массивный амулет того самого Бога Грома, позаимствованный из краеведческого музея. 
Жрец посмотрел на меня. Я посмотрел на жреца. Он медленно, словно нехотя, опустился на одно колено. 
- Приветствую тебя, верный слуга, - в теории, голосовой синтезатор должен был привнести в мой голос божественные нотки, на практике же это было похоже на рев болеющего ларингитом слона. - Свершилось!
- Воистину свершилось! – согласился жрец. – Приветствую тебя, Светлоокий Джумбайя, Меченосец, Правая Рука Караги, Бога Грома!
Я не стал дожидаться, пока он закончит перечислять все мои многочисленные титулы и имена моих божественных покровителей, вытянул вперед правую руку и потребовал то, за чем явился.
- Где мой меч? – при очередной порции моего голоса те парни, что успели поднять головы, тут же уронили их обратно.
- Меч Светлоокому Джумбайе! – потребовал жрец, и двое служек резво вскочили на ноги метнулись в одну из стоявших неподалеку хижин. 

***
В представлении любого оперативника Института Экспериментальной Истории идеальная операция выглядит очень просто. Ты быстро и по возможности тихо делаешь то, за чем ты пришел, а потом так же быстро и тихо линяешь. Но вот те ребята, которые эти операции планируют, придерживаются противоположной точки зрения. Идеальная операция в представлении аналитика должна наделать как можно больше шума и произвести неизгладимое впечатление на максимально возможное число туземцев, наложив отпечаток на всю их культуру в последующие тысячелетия, так что нам постоянно приходится работать не просто при свидетелях, а при большом стечениии народа. Что, конечно же, любому нормальному оперативнику действует на нервы. 
Я люблю работать с дикарями, потому что чем больше развито общество, тем сложнее произвести на него нужное впечатление. Сейчас этим ребятам достаточно показать пару фокусов, которые в нашем времени и на дошкольника впечатление не произведут, и несколько сотен свидетелей превратят сие событие в легенду, которую будут помнить еще очень долго. А если бы тут было хотя бы средневековье, пришлось бы работать по площадям и являть им настоящие чудеса.
Но течение истории таково, что чем раньше ты внесешь изменения, тем радикальнее будут их последствия. Вот, например, это диковатое племя. Кто-то из древних богов поручил им охранять его меч, и сейчас вся их незамысловатая религия строится именно на этом факте. И если меч останется у них, они еще два века просидят в этих холмах, а потом их недовольные потомки пересмотрят систему своих верований и доставят божественный меч жителям долин. А заодно и кучу других мечей им доставят, и принесут Богу Грома кровавые жертвы в изрядном количестве, а потом построят весьма воинственную империю, которая в конечном итоге завоюет оба континента и просуществует на этой планете до наших дней. И все бы ничего, если бы Карн, их планета не находилась на самой границе Демократической Лиги, которая оказалась не слишком довольна таким соседством. Помимо того, что агрессивная имперская политика затрудняет торговлю с независимыми мирами, она еще и мешает правительству Лиги распространять в этом секторе космоса наши демократические ценности.
А еще нашим народным избранникам сама идея монархии поперек горла стоит, ведь главным конкурентом Лиги в разделе галактических сфер влияния является Стеллорианская Империя, которая гораздо старше Карнианской, но в той же степени агрессивна. К огромному сожалению наших правительственных шишек, стелларианцы не уступают нам технологически, и потому работать на их планетах и менять ход их истории мы не можем. 
Зато Карн еще недостаточно развит, и президент посчитал, что если уж наш институт не способен добраться до главного конкурента Лиги, то его младшего брата вполне можно прищучить. Чем меньше в округе будет империй, тем лучше, заявил он на секретном совещании, и поручил нам с этим вопросом разобраться. Лучшие наши эксперты пораскинули мозгами и решили, что если вовремя изъять из обращения карнианцев оставленный богами артефакт, то племя уйдет из холмов сейчас, когда оно еще не способно никого поработить, большая завоевательная война не состоится, и в целом люди на планете будут куда более мирными и демократически настроенными. 
Поначалу операция не обещала быть очень сложной.

***
Служки вернулись с замотанным в какое-то тряпье мечом – он оказался нехилых размеров двуручником - и возложили его почему-то не у моих ног, а у ног жреца. Очевидно, по праву старшего тот собирался вручить мне оружие Армагеддона самолично. Жрец смотрел на меня и явно чего-то ждал.
- Не медли, - посоветовал я.
- Но ты же сначала должен пройти испытание, - заявил он. 
Честно говоря, это совсем вылетело у меня из головы. На инструктаже мне говорили об испытании, но в подробности я особо не вникал, ибо что дикари, только-только выползшие из каменного века, могут противопоставить мне, носителю самых совершенных технологий и обладателю самых современных знаний?
Правильно, ничего такого, с чем я не смог бы справиться и без подготовки.
- Да будет так, - сказал я. – Но сначала покажите мне меч. 
Жрец послушно развернул тряпки, и я мысленно подпрыгнул. Меч был хорош. Даже с расстояния в несколько метров было видно, насколько он был хорош, и этим он не вписывался в исторический контекст. По идее, такие мечи на этой планете должны научиться делать в лучшем случае лет через двести. Закаленный, хорошо прокованный клинок из рафинированной стали… Где ж они раздобыли такое богатство? Видя, как живет это племя в настоящем, тут поневоле в божественное вмешательство уверуешь. 
- Вижу, - сказал я жрецу. – Хорошо сохранили. Теперь давайте ваше испытание.
- Сначала ты должен сразить в поединке нашего лучшего охотника, - заявил жрец. – Кто у нас лучший охотник? 
- Клоу Медведь, - подсказали ему из толпы.
- И где он?
- На охоте.
Жрец вздохнул.
- А кто у нас второй лучший охотник?
- Джози Рысь, - сказал тот же голос.
- И он тоже на охоте?
- Здесь я, - к нам на возвышение поднялся детина почти с меня ростом, а в плечах даже чуть пошире. Оружия у него при себе не было, и я рассудил, что нам предстоит биться врукопашную.
- Начинайте, - сказал жрец.
Джози Рысь еще только замахнулся на меня своим немытым кулаком, как я пнул его в коленную чашечку, ударил под дых, сломал выкинутую вперед руку, а потом закончил дело эффектнейшим левым апперкотом. Джози рухнул в грязь.
- Я знал, что ты не лучший, - сказал ему жрец. – Но не думал, что настолько.

***
Следующим мне предстояло пройти испытание стрелой, и тут я вообще не волновался. Хроноскафандры задуманы пуленепробиваемыми и вообще неуязвимыми для подавляющего большинства видов оружия, и обычной стрелой их никогда в жизни не пробить. Так и вышло. Стрела ткнулась в броню на моей груди и упала на землю.
- Третье испытание, - провозгласил жрец. – Праща.
А вот праща – это уже серьезнее, камнем ведь и в голову попасть могут, а шлема я в этот раз с собой не прихватил. Впрочем, на сей случай у меня был свой козырь в кармане, и когда пращник вышел на стрелковую позицию, я был спокоен. Он раскрутил свое орудие, я включил генератор силового поля, увидел голубую вспышку перед глазами – мерзавец и впрямь метил мне в голову – и в следующий миг камень с хлюпаньем полетел в грязь.
- Все? – поинтересовался я у жреца, который во время испытания не сводил с меня глаз.
- Да, - согласился он. – Все совпадает. Ибо было сказано: «В бою он будет быстр, и стрелы будут отскакивать от него, и камни не причинят ему вреда, и аура его будет цвета ясного неба, и называть его следует не Светлооким Джумбайя, а Лже-меченосцем, ибо не Караги пошлет его, но враги Бога Грома, и явится он, чтобы похитить древний меч…»
- Э… - сказал я. Такого подвоха я не ожидал, и ситуация явно выходила из-под контроля. – В летописях ничего об этом не сказано!
- А это устные предания, передающиеся от отца к сыну, - заявил жрец.
Племя уже поднялось с колен и окружало холм, и лица у них были очень недружелюбные. Конечно, я мог бы раскидать их всех, забрать меч и слинять в свое время, но мое начальство этого бы точно не одобрило. Надо попробовать уладить проблему дипломатическим путем, а заодно собрать больше информации…
Это было весьма оптимистическая мысль, но не успел я додумать ее до конца, как ситуация изгадилась так, что дальше некуда. Жрец выхватил из-под своих лохмотьев какой-то амулет, совершил с ним пару нехитрых манипуляций и вокруг запахло озоном и нехорошими предчувствиями, а моя бортовая аппаратура зафиксировала хронощелчок.
Негодяй отправил кому-то послание через время!

***
Путешествия во времени создают парадоксы, и каждый раз ты возвращаешься не совсем в тот мир, который покидал, помнишь то, чего в этой исторической ветке никогда не было, зато можешь не знать самых элементарных вещей. Институт Экспериментальной Истории находится на астероиде посреди открытого космоса и экранирован от воздействия хроносдвигов, но вся остальная галактика такой защиты не имеет. И ты каждый раз боишься, что аналитики ошиблись, что изменения, которые ты произвел в прошлом, оказались слишком велики, коснулись не только одной планеты, все теперь совсем не так, и человеческая раса порабощена цивилизацией каких-нибудь разумных папоротников.
И тот факт, что до сих пор все обходилось без эксцессов, служит довольно слабым утешением. Время – тонкая материя, а политика Лиги заставляет нас все чаще и чаще с ней заигрывать.
Политики преследуют свои интересы и предпочитают закрывать глаза на возможные последствия, а руководство института хотя и пытается с ними спорить, делает это не слишком активно. Ведь институт существует на бюджетные средства, коих пожирает просто немеряно. Если бы Лига отказалась нас содержать, на сэкономленные деньги ее ВКС могли бы строить два лишних линкора в год.
Вот президент и заставляет нас эти деньги отрабатывать. Его резиденция, как и убежища самых влиятельных членов правительства, тоже экранированы от хроносдвигов, и страшно подумать, в какую сумму эта защита обошлась честным налогоплательщикам.

***
Сами понимаете, после того, как жрец дикарского племени на ваших глазах совершает хроновызов, вы просто не имеете права свернуть операцию, не попытавшись выяснить, что же именно тут происходит. И я, как настоящий оперативник, принял бы именно такое решение, если бы у меня было достаточно времени для раздумий. 
Но времени у меня не оказалось. Спустя две с половиной секунды после вызова к месту событий явился еще один хронопутешественник, и одет он был в штурмовую броню Стеллорианской Империи.
- Ага, - заявил он на галактостандарте. – А вот и самозванец, притворяющийся посланцем богов. Институт Экспериментальной Истории, как мы и предполагали. И не стыдно вам вмешиваться в прошлое суверенных планет?
- А вам не стыдно? – парировал я. – Вы же вмешались в него первыми, когда подбросили сюда этот чертов меч и оставили кучу инструкций на тот случай, когда за ним кто-то придет! 
- Устных инструкций, - ухмыльнулся он. – О которых умалчивают летописи.
Я разозлился. Это была элементарная ловушка, и я в нее попался, пусть и не по своей вине. Аналитики, которые прохлопали столь немаловажный нюанс, все равно выйдут сухими из воды и выставят меня козлом отпущения. Ответственность ведь несет тот, кто принимает решения на месте, а на месте сегодня оказался я.
Хотя мог бы оказаться любой из нашей оперативной группы.
- Мы знали, что вы кроите прошлое по своему разумению, но у нас не было доказательств, - штурмовик похлопал себя по плечу, где была закреплена миниатюрная камера. – Но теперь-то у нас доказателтьсва есть. Все зафиксировано, и вашему президенту придется ответить на кучу очень неприятных вопросов нашего императора! А то в прошлый раз он с таким невинным видом все отрицал…
И вот тут я сглупил.
Мне следовало тут же убраться домой, не вступая в дискуссию и уж тем более, не переводя нашу беседу в плоскость рукопашного боя, но слишком уж мне хотелось стереть самодовольную улыбку с его лица.
Три с половиной метра, которые нас разделяли, не дистанция для человека в высокотехнологичном скафандре. Один прыжок, и мы уже стоим лицом к лицу, и я бью его лбом в переносицу, а его кулак врезается мне в живот, и в следующий момент мы, сцепившись, катимся вниз по холму, скрипят сервоприводы, искрят силовые поля и лязгают челюсти…

***
… через три минуты я взобрался на холм, волоча пребывающего в беспамятстве штурмовика за ногу. Подошел к жрецу, молча выдрал из его рук меч, нажал на кнопку возвращения домой, и…
В зоне прибытия было необычно многолюдно, и лица у встречающих были отнюдь не радостные. А что всего хуже, среди толпы был шеф, который покидает свой кабинет только в самых экстренных случаях.
Штурмовик, которого я продолжал держать за ногу, открыл глаза и издал слабый стон. Этот звук был единственным в сгустившейся тишине, которая не предвещала ничего хорошего.
- Красавцы, - тихо сказал шеф. – Два идиота, которые не могли придумать ничего лучше, чем устроить божественную драку на глазах у нескольких сотен человек. Ну, вот почему бы вам просто не разойтись, а?
- Я думал, если я доставлю его сюда, то у нас будет преимущество при переговорах, - сказал я.
- И пусть он скажет тебе за это спасибо, - заявил шеф. – Потому что в нашей реальности Стеллорианская Империя более не существует. Они только начали предпринимать первые полеты за пределы своей звездной системы, как были поглощены Карнианской Технократией. Лига, кстати говоря, распалась двести лет назад, и Карнианская Технократия диктует волю всей галактике. Вы хоть понимаете, что вы натворили? Это ведь не предания о великой битве, которая может состояться, а может, и нет. Это реальность, данная им в ощущениях! Вы перевели их верования в другую плоскость, устроив безобразную сцену, вы навсегда отвратили этих людей от религии. Но карнианцы теперь не просто не верят в богов, они точно знают, что боги существуют, и еще они знают, что ничего хорошего от богов ждать не следует. Они отказались от религии, которая всегда была одним из естественных тормозов прогресса, и их прогресс развивался с невиданной доселе скоростью. Более того, при помощи совершенствования своих технологий они рассчитывали защититься от угрозы появления неадекватных личностей с небес, и это их только подстегивало. И теперь их Технократия является не просто самой влиятельной силой в галактике, по сути, она является единственной ее силой! И знаете, что в этом самое неприятное? Что мы теперь сами по себе. В новой реальности нас никто не финансирует, и нам придется как-то исправлять ситуацию за свой собственный счет, а я пока даже не представляю, с какой стороны к этой проблеме подступиться…

Пандемия бессмертия

***
Герои должны умирать. Если они выживают, то становятся скучнейшими людьми на свете.
Эрих Мария Ремарк.

***
Винса достали утром в понедельник.
Едва он вывел свой автомобиль с подземного паркинга, как тут же получил противотанковую гранату в капот. Системы активной безопасности дорогого седана отработали штатно, кокон быстротвердеющей пены успел окутать Винса до того, как вылетело лобовое стекло, а установленная под сиденьем катапульта выбросила его через стеклянную крышу. 
Прямо под колеса рейсового автобуса.
Защитный кокон поглотил и этот удар.
-Твою ж мать, - выругался Винс. 
Когда защитный кокон остановился, пена уже полностью затвердела и стала хрупкой.
В случае аварии и срабатывания катапульты инструкция советовала успокоиться, не делать резких движений и дожидаться спасательного отряда, но Винс сообразил, что сейчас явно не тот случай.
Работая обеими руками, он выломал себя из остатков затвердевшей пены, выхватил из кобуры «глок» с подствольным иглометом от «Афины» и принялся вертеть головой в поисках укрытия.
Автоматная очередь, которую он получил в живот, в поисках укрытия не помогла, зато указало направление атаки. Трое… нет, четверо мужчин в тяжелых бронежилетах и шлемах обнаружились всего в пятидесяти метрах от Винса и быстро сокращали расстояние.
Винс стрелял в спаренном режиме, но даже если бы у него не дрожала рука, толку от этого все равно было немного. «Глок» - явно не то оружие, с которым стоит идти против людей в штурмовых костюмах.
Прохожие визжали. В двух кварталах от места перестрелки уже выли сирены.
Выпущенная из «глока» пуля угодила в шлем одного из нападавших. Шлем то ли оказался бракованным, то ли у него попросту вышел срок годности, но бронестекло пошло трещинами. Винс всадил в него еще три спаренных заряда и мужчина упал.
В этот же миг другой нападающий швырнул в Винса противопехотную гранату.
Взрывом Винсу оторвало обе ноги и отбросило метров на пять.
-Суки! – сказал Винс.
Он истекал кровью, уже начал чувствовать первые предвестники боли, через которую ему предстоит пройти, но соображать не перестал и пистолета не выронил. В боевом режиме рукоятка «глока» намертво прилипала к ладони.
Поднявшись на локтях, Винс снова открыл огонь. Сирены были уже совсем близко, и ему оставалось продержаться лишь несколько секунд. Видимо, нападавшие тоже это поняли, потому что прекратили наступление и начали грузиться в большой серебристый фургон, подъехавший к ним от обочины.
Винс уже начал думать, что все обойдется, но на прощание они швырнули в него термитную шашку. Видимо, убийцы немного не рассчитал бросок, поскольку центр термального удара оказался от Винса на расстоянии нескольких метров, и потому вместо горстки пепла из Винса получился просто кусок хорошо прожаренного мяса.

***
Винс работал на корпорацию уже семь лет. Это значило, что у него была железная страховка и симбионты последнего поколения.
Винс выжил.
Вечером он уже валялся в виртуальном шезлонге на берегу цифрового океана, пил цифровое мартини и хватал за задницы ненастоящих девиц.
Он был спокоен и расслаблен. Да, этим утром его пытались убить, но сейчас он находится в виртуальной реальности медицинского центра корпорации, и это значит, что у него все хорошо.
Он в безопасности.
Так он думал, пока с ним не заговорил краб.
-Привет, Винни, - сказал краб.
Винс готов был поклясться, что еще минуту назад на этом месте лежал обычный плоский камень, но после того, как тот заговорил, Винс рассмотрел панцирь, клешни и… что там еще бывает у крабов. Винс не очень хорошо разбирался в беспозвоночных.
-Привет, - сказал Винс. – Ты – какой-то лечебный эффект? 
-Нет, я сам по себе, - сказал краб. – И мы очень рады, что ты цел. Запомни это, пожалуйста.
-Вы – это кто? – спросил Винс. – Раки, крабы и прочие морские тараканы?
-Я - человек, - сказал краб.
-А я думал, что единственный здесь человек – это я, - сказал Винс.
-Официально – да.
-Выходит, ты здесь неофициально?
-Вроде того, - Винс готов был поклясться, что краб хихикнул. Впрочем, это же был цифровой краб и от него можно было ожидать всего, что угодно. – Тэйлор уже приходил?
-Нет еще.
-Черт побери, - сказал краб. – Тогда я зайду попозже.
-Валяй, заходи, - сказал Винс.
-Не говори Тэйлору, что мы с тобой разговаривали, - предупредил краб. – Это в твоих же интересах.
-Да мне вообще на тебя наплевать, - сказал Винс.
-Еще увидимся, - пообещал краб и снова превратился в камень. Винс вылез из шезлонга и поддал по камню ногой. Тот отлетел на несколько метров и зарылся в песок.
Винс на мгновение задумался, баг ли это или фича такая, потом выбросил странного краба из головы, стряхнул с шорт крупицы цифрового песка и побрел в свое бунгало, откуда доносилась танцевальная музыка.
Но все же в нем поселилось какое-то беспокойство, которое мешало ему наслаждаться жизнью по полной программе. Винс выгнал из домика танцовщиц, вырубил стереосистему и лег спать.

***
Джек Тэйлор, глава местной службы безопасности, явился утром, когда Винс завтракал на открытой веранде. Джек уселся на пустующий стул и ослабил узел галстука. Его строгий деловой костюм смотрелся весьма неуместно в этом тропическом раю, но другой одежды в рабочее время Джек не признавал. До работы на корпорацию «Афина» Тэйлор трудился в секретной службе и охранял президента, но это было давно. В другой жизни, как говорил Тэйлор, еще в те времена, когда эта должность значила куда больше.
-Как у меня дела? – поинтересовался Винс.
-Видел тебя только что, - сказал Джек. – Ты плаваешь в восстановительном растворе и выглядишь, как пережаренный окорок, но эскулапы обещают поставить тебя на ноги к концу недели.
-Неплохо, - сказал Винс. – И что это, черт побери, было?
-Тебя пытались убить. 
Тэйлор вообще любил говорить очевидные вещи. Если бы он оказался на «Титанике» в последние минуты жизни корабля, то наверняка бегал бы по палубе и кричал: «Мы тонем, мы тонем!» 
-Кто это был?
-Враги, - сказал Джек. – Мы пока точно не знаем.
-Кажется, я подстрелил одного, - сказал Винс.
-Мы видели следы крови на асфальте, - кивнул Тэйлор. – Но раненого – или мертвое тело – они забрали с собой. Наши ребята разминулись с ними буквально на полминуты.
-Серебристый фургон, - подсказал Винс.
-Найден на подземном паркинге в квартале от места нападения, все внутренности выжжены термитной гранатой. Мы пробили номера в дорожной полиции, машина числится в угоне с прошлого года. Тупик.
-У меня нет врагов, - сказал Винс. – По крайней мере, я так считал до вчерашнего утра.
-Ты работаешь на корпорацию, а у корпорации полно врагов, - сказал Тэйлор. – Скорее всего, этим ребятам было наплевать, кто именно будет мишенью. Они хотели ударить по корпорации, а ты оказался самой легкой добычей.
-Террористы?
-Скорее всего. Знаешь, что тебя спасло?
-Что?
-Автобус, - сказал Тэйлор. – Ребята рассчитали траекторию полета защитного кокона после катапультирования и ждали тебя в месте приземления, но кокон ударился об автобус и отлетел в сторону, что смешало им карты. Автобус выиграл для тебя несколько секунд, иначе нам просто нечего было бы положить в бак.
-Никогда не думал, что мою жизнь спасет общественный транспорт.
-Общественный транспорт и предоставленная корпорацией машина, - поправил его Тэйлор. - А знаешь, что в этой истории самое странное?
-Что? – снова спросил Винс.
-Ребята детально спланировали акцию, у них была штурмовая броня и тяжелое, хотя и несколько старомодное вооружение. Но ты все еще жив, хотя их нельзя упрекнуть в недостатке старания.
-И что из этого следует?
-Они профессионалы, но стеснены в средствах, - сказал Джек. – Если бы на их месте были мои люди, у тебя не было бы шансов.
-Как хорошо, что ты не заинтересован в моей смерти, - сказал Винс.
-Я как раз заинтересован в твоей жизни, - Тэйлор покачал головой. – Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить.
-Излагай.
-Ты – достаточно большая шишка в нашей корпорации, - сказал Тэйлор. – У которой, как я уже говорил, полно врагов. Тебе пора прекратить эти рискованные вылазки наружу. Один раз все обошлось, в другой может и не обойтись.
-Я навещал сестру.
-И это хорошо, что ты любишь свою сестру, - сказал Тэйлор. – Но корпорация не случайно построила жилые здания на охраняемой территории и настаивает, чтобы ее сотрудники с семьями жили именно там. Тебе пора перевезти свою сестру к нам.
-Рядом с ее домом есть парк, в котором она любит гулять, - сказал Винс. – И колледж недалеко.
-Она полюбит гулять в нашем парке. С колледжем, я уверен, тоже можно что-то устроить.
-Ей эта идея не понравится.
-Ты что, не понимаешь сложившейся ситуации? – поинтересовался Тэйлор. – Тебя попытались достать, возможно, попытаются снова. Возможно, они, кем бы они ни были, попытаются достать тебя через сестру. Подумай не только о ее желаниях, но и о ее безопасности.
-Подумаю, - пообещал Винс. – Вы сообщили ей, что со мной все нормально? 
-Сообщили, - сказал Тэйлор. – И я отрядил троих бойцов для ее охраны. В качестве временной меры, как ты понимаешь. 
-Спасибо, - сказал Винс.
-Ты - часть системы, - сказал Тэйлор. – Система заботится о своих.

***
-Система чихать на тебя хотела, - сказал краб. – Ты – винтик. Сегодня ты полезен, завтра тебя выкинут за ненадобностью и вставят на твое место другой винтик. Таковы суровые законы капитализма.
-Ты коммунист? – спросил Винс.
-Нет, я живу в реальном мире, - сказал краб и пощелкал клешнями.
-Очень на то похоже, - согласился Винс. – И какого черта тебе от меня надо?
-Ты должен нам помочь.
-Кому «вам»?
-Нам. А также и всему реальному миру.
-Мой костюм супермена сгорел вместе с тачкой.
-Не будь дураком, - сказал краб. – Я не стану требовать от тебя ничего нереального.
-Так мы уже перешли к требованиям? – осведомился Винс. – Ты вообще кто такой?
-Я программер, - сказал краб. 
Он явился днем, через несколько часов после того, как ушел Тэйлор. На этот раз он не стал притворяться камнем, а просто выкопался из песка. С таким же успехом он мог бы материализоваться прямо из воздуха, подумал Винс.
Он программист, и это многое объясняет. Например, как он нашел дыру в коде терапевтической виртуальной вселенной и может беспрепятственно лазить туда и обратно. А поскольку корпоративная сеть не связана с мировой, этот программер тоже работает на «Афину». Это значит… Что это значит, Винс пока не придумал.
-Как тебя зовут? – спросил Винс.
-Зови меня Крабом, - сказал Краб. – Во-первых, конспирация, а во-вторых, тебе будет легко запомнить.
-И чего тебе от меня надо?
-Доступ в исследовательский центр «Афины».
-Ха, - сказал Винс. – Ты ж вроде говорил, что не станешь требовать ничего нереального.
-У тебя есть доступ ко всем помещениям, где есть компьютеры, - сказал Краб. – Ты – сисадмин, заместитель начальника отдела техподдержки. Не говори, что ты не можешь этого сделать.
-Тебе нужен доступ к компьютерам исследовательского центра?
-А ты схватываешь на лету.
-И зачем тебе я, программер? Сюда же ты как-то пролез.
-Не будь идиотом, - посоветовал Краб. – Исследовательские компы не подключены к корпоративной сети, я не могу добраться до них, сидя на месте. Мне нужен физический доступ.
-Зачем?
-Я хочу кое-что оттуда изъять, - сказал Краб. – И показать это всему миру.
-Так ты антиглобалист? Может быть ты даже связан с террористами?
-Ты называешь их террористами, они называют себя борцами за свободу.
-За свободу от чего?
-От «Афины» и ее коммерческих интересов, например.
-Вообще-то, я работаю на «Афину» и подписывал бумаги о неразглашении. В числе кучи других бумаг.
-Я тоже, ну и что это меняет?
-С чего ты решил, что я вообще стану тебе помогать, а не сообщу Тэйлору о дыре в безопасности и потенциальных вредителях внутри структуры?
-Я намерен убедить тебя оказать нам помощь, - сказал Краб. – У нас есть еще несколько дней, чтобы обстоятельно все обсудить. А Тэйлору ты меня не сдашь, потому что сейчас тебе любопытно.
-Но что мешает мне сдать тебя Тэйлору уже после того, как я удовлетворю свою любопытство?
-Вряд ли я буду настолько неубедителен, что у тебя возникнет такое желание, - сказал Краб. – Но если и так… Я это как-нибудь переживу. Для того, чтобы вычислить меня в реале, Тэйлору потребуется какое-то время. Я почти уверен, что успею слинять.
-Почти?
-Ну, какой-то риск есть всегда, – сказал Краб. – Упс, к тебе ломятся официальные посетители. Договорим позже. 
Краб зарылся в песок рядом с шезлонгом. Из любопытства Винс расковырял ямку рукой, но ничего, кроме песка, там не обнаружил. 

***
Спугнувшим Краба официальным посетителем оказался лечащий врач Винса, который вкратце обрисовал, в каком состоянии находится сейчас тело Винса, а потом в длинных и мудреных терминах расписал уже проделанную и еще предстоящую медикам работу, а также нарисовал ближайшие перспективы. Из этих объяснений Винс понял, что сможет вернуться к своей работе уже на следующей неделе и решил, что он таки легко отделался.
В промежутке между визитом доктора и очередным явлением Краба Винс сожрал на обед виртуального омара и закурил цифровую сигару. Корпоративными врачами такое не поощрялось даже здесь, но в стандартном меню терапевтического цифрового мирка присутствовали все разрешенные законом удовольствия. А топ-менеджмент, до которого Винсу осталась всего одна ступень, мог позволить себе и часть удовольствий, законом не разрешенных.
Винсу даже начал нравится его вынужденный отпуск, ставший приятным контрастом по сравнению с его обычным рабочим графиком.
Только визиты Краба его и беспокоили. Винс четко ощущал запах неприятностей, который от них исходил. 
Таких неприятностей, по сравнению с которыми понедельничное происшествие может оказаться обычной житейской мелочью.

***
-Тебе нравится мир, в котором ты живешь? – поинтересовался Краб, материализуясь рядом с шезлонгом.
-Риторический вопрос, - Винс стряхнул пепел и наблюдал, как он растворяется в воздухе, не долетев до песка. 
-Не такой уж и риторический, - сказал Краб. – Нет, на самом деле? Тебе нравится мир, в котором все представители среднего класса вынуждены носить с собой оружие, потому что классовая борьба вышла на новый уровень? Тебе нравится мир, в котором власть принадлежит корпорациям, меняющим законы и моральные нормы в угоду собственной выгоде? Мир, где главной ценностью является потребление, где все решают деньги, где всем плевать на всех?
-Тебе, видимо, не плевать, - заметил Винс.
-Мне и еще небольшому числу людей, - согласился Краб. – Ты не хотел бы все это поправить?
-К чему ты спрашиваешь?
-Потому что я знаю, что хотел, - сказал Краб. – Я изучил твое досье, я знаю, каким ты был до работы на «Афину». Во время учебы в Массачусетском Технологическом ты состоял в нескольких радикальных студенческих движениях, которые стремились изменить мир к лучшему.
-Кто ж в студенческие времена в них не состоял? – поинтересовался Винс.
-И в какой момент лозунг в твоей голове поменялся с «Информация должна быть свободной» на «Корпорация должна быть богатой»?
-Если ты на самом деле читал мое досье, ты должен это знать, - сказал Винс.
-В тот момент, когда ты узнал о диагнозе сестры и понял, что без симбионтов «Афины» она не доживет и до двадцати лет, - сказал Краб. – Ежегодные прививки стоят дорого, слишком дорого для вчерашнего студента, и единственный способ оплатить их – это работать на саму «Афину», не так ли?
-Единственный законный способ, - поправил его Винс. – И что? Этот план работает. 
-Пока работает, - согласился Краб. – Ты знаешь, откуда вообще взялись эти симбионты?
-Все знают. Их создал Александр Логинов, гениальный русский микробиолог, работы которого перекупила «Афина»…
-А он за это получил солидный пакет акций и остров в Тихом океане, - сказал Краб. – Человек с фигурой атлета и голливудской улыбкой. Идеал для рекламной компании, воплощение Великой Американской Мечты. Такова официальная версия корпорации, но я не думал, что и ты в нее веришь.
-Честно говоря, мне наплевать, откуда взялись симбионты, - сказал Винс. – Но я так понимаю, что у тебя есть другая версия.
-Они были созданы группой ученых для борьбы с атипичным гриппом и осложнениями, которые он вызывал, - сказал Краб. – Эпидемия началась в Китае, выкосила половину населения Дальнего Востока и распространилась по всему миру в считанные недели. Шестьдесят процентов умирали во время течения болезни, еще двадцать с лишним – от вызванных болезнью осложнений. Это была пандемия, которая угрожала стеречь человечество с лица Земли.
-Чушь. Это было почти сорок лет назад, - сказал Винс. – А симбионты появились на рынке в начале прошлого десятилетия.
-Тем не менее, это так, - сказал Краб. – Ли Тамахори нашел другое средство для борьбы с эпидемией, не столь совершенное и не способное бороться со всем списком осложнений, и тогда «Афина», финансировавшая исследования симбионтов, решила придержать их до лучших времен.
Ли Тамахори тогда стал настоящим героем, сколотил состояние и основал «Тамахори групп», ныне входящую в десятку самых богатых и влиятельных корпораций мира. Но если дела обстояли так, как рассказывал Краб, высший менеджмент корпорации Винса тоже не прогадал.
«Афина» входила в тройку.
Ничего удивительного для организации, обещающей людям бессмертие. По крайней мере, той части людей, которые могли за это бессмертие заплатить.
-Ты хочешь сказать, что «Афина» заполучила симбионтов так давно и двадцать лет подготавливала рынок к их выходу? – уточнил Винс. Все же это был слишком большой срок, чтобы Винс так легко в него поверил. Боссам корпорации нужна прибыль, что могло заставить их ждать так долго?
-Скорее, она подготавливала симбионтов к выходу на рынок, - сказал Краб.
-Усовершенствовала?
-Наоборот.
-Как это? – не понял Винс. - Ухудшала, что ли?
-Делала их более выгодными с коммерческой точки зрения. 

***
Симбионты «Афины», созданные на стыке микробиологии и нанотехнологий, по праву считались величайшим открытием двадцать первого века и совершили настоящую революцию в медицине.
Попав в человеческий организм, они укрепляли его иммунитет, боролись с проникшими инфекциями, восстанавливали поврежденные органы и даже устраняли механические повреждения. Пара дней требовалась им, чтобы победить рак, пара часов – чтобы устранить последствия легкого огнестрельного ранения, пара минут – чтобы заживить царапину.
Клинические исследования показали, что перед ними отступала даже старость. Конечно, они не могли в полной мере вернуть людям былую молодость, но ни один из участников набранных в домах престарелых фокус-групп от старости до сих пор не умер.
Конечно, если он получал регулярные инъекции.
Это было главным недостатком симбионтов «Афины» - их действие было дискретно. Через девять месяцев после попадания в тело человека они переставали размножаться, через десять – они начинали умирать, и вскоре организм возвращался к своему первоначальному состоянию.
И поскольку ежегодные инъекции стоили, как хороший автомобиль бизнес-класса, позволить себе абсолютное здоровье и долголетие могли далеко не все.
Теоретически симбионты могли сделать человека бессмертным.
На практике, как обычно, все оказалось гораздо сложнее. 
Карен, сестра Винса, переболевшая мутировавшим атипичным гриппом, вспышки которого наблюдались в разных частях мира до сих пор, и страдавшая от осложнений, повредивших большую часть внутренних органов, нуждалась в симбионтах, как утопающий нуждается в лишнем глотке кислорода. И лишь пока Винс работал на корпорацию и получал достаточно денег, чтобы оплачивать ее медицинскую страховку, она могла дышать. 

***
-Я не понимаю, что ты хочешь сказать, - признался Винс Крабу.
-Первая версия симбионтов, назовем ее версией А, была очень хороша, - сказал Краб. – Практически совершенна. Слишком хороша, чтобы «Афина» могла выпустить ее на рынок.
-Что может быть лучше панацеи? – спросил Винс.
-Панацея, действие которой практически бесконечно, - сказал Краб. – Симбионты версии А могли воспроизводить себя и после истечения первого года. Человек, заполучивший их, перестал бы нуждаться в новых дозах, как героиновый наркоман. Это средство можно было продавать очень дорого, но только один раз. Сам понимаешь, для корпорации, заинтересованной в долгосрочном извлечении сверхприбыли, это не самый хороший расклад.
-Продавай товар очень дорого, и покупать его смогут только миллионеры, являющиеся не самым большим сегментом рынка, - пробормотал Винс.
-Корпорации решили сделать основную ставку на средний класс, - согласился Краб. – Но для этого товар надо было доработать. Так получилась версия В, то, что мы имеем сейчас. «Афина» поманила обеспеченную часть человечества бессмертием и посадило ее на иглу. А бедные, как обычно, в полном пролете. Представляешь, что будет с обществом, когда она узнает правду о существовании симбионтов А-версии?
-Не представляю, - сказал Винс.
-Миллионы людей по всему миру умирают, потому что не могут заплатить за инъекцию симбионтов, а обычная медицина не получает финансирования и больше не может решать их проблемы, - сказал Краб. – Твоя сестра могла бы оказаться в их числе, если бы ты не работал на «Афину». Ты считаешь, что это справедливо?
-«Афина» обещает снизить цены, - неуверенно сказал Винс.
-Когда? И насколько? Речь идет уже не просто о прибыли, речь идет о контроле над численностью населения. Ты думаешь, новые вспышки гриппа по роковому стечению обстоятельств возникают в тех регионах, куда у «Афины» пока нет доступа? Я так не думаю. Если изучить карту и календарь распространения болезни, можно найти слишком много совпадений. Бонзы из корпораций уже сейчас диктуют свою волю большей части мировых правительств, а скоро они навяжут ее всей планете.
-Допустим, это так, - сказал Винс. – И что ты намерен сделать?
-Рассказать людям правду.
-Рассказывай. Что тебе мешает?
-Чтобы люди мне поверили, нужны доказательства, а они хранятся в компьютерах исследовательского центра, к которым у меня нет доступа. 
Если люди узнают правду, волна народного гнева наверняка сметет «Афину», и сегодняшняя экономическая модель попросту рухнет. Мир изменится, подумал Винс, но изменится ли он в лучшую сторону?
Видимо, Краб уверен, что да.
-Ты один? – спросил Винс.
-Конечно же, нет, - сказал Краб. – Но наша организация достаточно небольшая, и корпорация о ней пока не знает. По крайней мере, она не знает, как глубоко мы проникли в ее структуру.
-А как глубоко?
-К сожалению, пока недостаточно, чтобы обойтись без посторонней помощи, - сказал Краб. – Поэтому мы и обратились за помощью к тебе.
-Но почему именно ко мне?
-Мы изучили список кандидатов, и ты показался нам лучшим вариантом, - сказал Краб. – Достаточно молод, чтобы не растерять часть своих идеалов, имеешь доступ в исследовательский центр, и жизнь твоей сестры напрямую зависит от симбионтов. Ты кровно заинтересован в том, чтобы вывести корпорацию на чистую воду.
-Даже если тем самым я подставлю себя и свою сестру под удар?
-Ну… - Краб замялся. – Дело в том, что особого выбора у тебя нет. Это предложение, от которого ты не можешь отказаться. 

***
Карен заболела, когда ей было пятнадцать лет.
Вспышка атипичного гриппа в Латинской Америке, где она проводила каникулы вместе с родителями. На симбионтов у их семьи не было денег, и их лечили по старинке, сывороткой Тамахори. Сестру удалось спасти, а родители оказались слишком стары, и их тела не справились с болезнью.
Винс тогда подрабатывал, чтобы оплатить последний год обучения в колледже, и на отдых вместе со всей семьей не поехал.
Он вспомнил, как впервые увидел Карен после болезни. Бледная, исхудавшая, она напоминала тень самой себя, и прогнозы врачей были неутешительны. Три года при самом благоприятном развитии событий.
Тогда Винс ушел с последнего курса Массачусетского Технологического и предложил свои услуги корпорации «Афина». Он был одним из лучших студентов на курсе, специалистом по компьютерной безопасности, и для его возраста у него был солидный послужной список. Небольшие фирмы, которым он помогал наладить внутренние сети, дали ему блестящую характеристику, корпорация приняла его на испытательный срок, по истечении которого предложила постоянное место в штате. 
Как постоянный сотрудник, он получал хорошее жалованье, медицинскую страховку и солидные скидки для членов семьи. Тогда он и смог оплатить первую дозу симбионтов для своей сестры. Пусть в «Афине» он занимался не тем, о чем мечтал во время учебы в университете, но только так он мог спасти жизнь Карен, последнего родного человека, который остался у него в этом мире.
В корпорации работали отнюдь не альтруисты, бизнесмены вели свои дела жестко, иногда на самой грани закона, а иногда и переступая через эту грань. Но пока ты приносил пользу, пока ты был лоялен, пока ты чтил корпоративный кодекс, ты был частью системы и получал столько защиты, сколько ее вообще можно получить в наше неспокойное время.
Винсу многое не нравилось в том, как «Афина» вела свои дела, но он был благодарен ей уже за одно это, и…
И теперь Краб предлагал ему наплевать на все, предать корпоративные интересы и поставить под угрозу не столько свою жизнь, но и жизнь Карен. 
-Не могу отказаться? – тупо переспросил Винс.
-Извини, - сказал Краб. – Поначалу мы не так все планировали, но теперь времени осталось мало, и нам не обойтись без твоей помощи.
-И как давно вы это планировали?
-Почти три года. Чтобы справиться своими силами, нам потребуется как минимум еще один год, которого у нас нет.
-Вот как?
-На прошлой неделе председатель совета директоров «Афины» заявил о готовящемся слиянии с «Тамахори-групп», - напомнил Краб самую обсуждаемую в последнее время новость. – После слияния корпорации будут реструктурированы, и не факт, что все члены нашей организации останутся на своих местах. Кроме того, ходят слухи, что исследовательский центр будет перенесен в другое место. У Тамахори много хороших специалистов, и в наших лабораториях им будет тесно. Официально слияние начнется весной, так что на все про все у нас около месяца.
-Это объясняет, почему вы обратились ко мне, - сказал Винс. – Но совсем не объясняет, почему я не могу послать вас к черту.
-Потому что если ты пошлешь нас к черту, я сдамся службе безопасности и заявлю о тебе, как о члене моей ячейки. Вкупе с тем, что ты не сразу доложил Тэйлору о моем визите, это поставит под большое сомнение твою благонадежность, не так ли? Даже без других доказательств, которые мы можем сфабриковать?
-Но я же вообще не при делах, - возмущенно заявил Винс.
-Тебя все равно вышвырнут на улицу, - сказал Краб. – И то в самом лучшем случае. Прощай, страховка. Прости, сестричка.
-Сволочь, – сказал Винс и попытался ударить Краба кулаком. Рука прошла сквозь панцирь, не встретив никакого сопротивления.
-Сволочь, - согласился Краб. – Однако, нельзя приготовить омлет, не разбив яиц. Мне очень неприятно тебе это говорить, но я пойду на все. Если уж мне не жалко себя, почему ты думаешь, что я тебя пожалею?
-А если я решу, что ты блефуешь? – спросил Винс.
-Подумай о том, что произошло в последнее время, и ты поймешь, что я не блефую, - сказал Краб.
-А что прои… - Винса озарила внезапная догадка. Единственным, что произошло с ним за последнее время, и что не вписывалось в обычный распорядок вещей, было недавнее покушение, едва не стоившее ему жизни. В результате этого покушения он оказался в терапевтическом виртуальном мире, где беспрепятственно может вести разговоры с Крабом. – Это были вы, да? В понедельник?
-Да, - сказал Краб. – Ребята очень постарались тебя не убить даже после того, как ты застрелил одного из них. Этой стране пора принимать новые законы об ограничении оборота огнестрельного оружия. Куда это годится, когда каждый сисадмин разгуливает с пушкой?
-Но зачем?
-Ты – ценный сотрудник корпорации, а она следит за своими ценными сотрудниками, - сказал Краб. – В квартире, которую она тебе предоставила, в машине, которую она тебе подарила, даже во время визитов к твоей сестре и в барах, куда ты периодически заходишь. Фактически, мы сейчас находимся в единственном месте, где мы можем до тебя добраться и вести долгие и вдумчивые переговоры, не вызывая подозрений корпоративной СБ. Потому что за программную оболочку этого мира отвечаю я, и только я решаю, что именно увидят наблюдатели.
-Тогда почему ты явился в виде краба, если уж мог принять любой другой облик? - поинтересовался Винс, хотя на самом деле он хотел спросить о другом.
-Из-за моей низменной любви к спецэффектам. 

***
Через неделю сознание Винса вернули в его восстановленное усилиями корпоративных медиков тело, и признали, что тело может вернуться к выполнению своих служебных обязанностей. В корпорации были весьма своеобразные представления о больничном. 
К этому моменту Винс уже убедился, что визиты Краба не являются плодом его воспаленного рассудка или подставой со стороны корпоративной СБ, и пришел к выводу, что отказаться от предложения антиглобалистов он и на самом деле не может. Кроме того, полученная информация задела его за живое.
Если Краб прав, то именно «Афина» убила родителей Винса и чуть не убила его сестру. Вспышки атипичного гриппа до сих пор уносили тысячи жизней, и если это было частью маркетинговой политикой «Афины», то ее надо было остановить. 
Винс понимал, что даже если все пройдет гладко, вернуться на свое прежнее рабочее место он уже не сможет, но надеялся, что изменившийся мир предоставит его сестре новые шансы. Ей сделали очередную инъекцию совсем недавно, и это давало Карен некоторый запас времени. 
Вернувшись в реальный мир, Винс первым делом отверг предложение Тэйлора о переезде Карен на территорию корпоративного жилого комплекса и купил ей туристическую путевку по европейскому маршруту. Труднее всего было убедить Карен согласиться на эту поездку, но Винс в конце концов нашел нужные слова. Чем бы ни обернулась задуманная Крабом операция, Винс хотел, чтобы Карен оказалась как можно дальше от вентилятора в тот момент, когда на лопасти попадет увесистая порция известной дурнопахнущей субстанции.

***
Подготовительные действия потребовали больше двух недель, и с каждым днем Винс нервничал все больше. У него уже все давно было готово, но Краб не давал операции «зеленый свет», отделываясь общими фразами о синхронизации действий с группой прикрытия и надежных путях отхода. 
В назначенный день, а точнее, в назначенную ночь, Винс сидел в своем крошечном кабинете и вертел в руках обрывок витой пары. В пять минут первого в здании погас свет. Это запущенная в местную сеть программа прекратила подачу энергии.
Через минуту включился аварийный генератор, но затем написанный Крабом вирус добрался и до него. Винс выждал положенное время, нацепил на себя пояс с инструментами и направил свои стопы к исследовательскому центру. У того был собственный источник бесперебойного питания, но инструкция требовала, чтобы в экстренных случаях сисадмины контролировали все лично.
Винс сунул карточку допуска в электронный замок, за открывшейся дверью обнаружились двое охранников из службы Тэйлора.
-Техподдержка, - сказал Винс. – В здании проблемы с энергией. Я должен все проверить.
-Валяй, проверяй, - согласились охранники.
-Если захотите куда-то отойти, лифтами лучше не пользуйтесь, - посоветовал им Винс. – Даже если они вдруг заработают. И остальных тоже предупредите.
-Не учи нас жить, - сказали охранники.
Винс пожал плечами и отправился в вычислительный зал. Несмотря на позднее время, в нем оказалось несколько лаборантов, сидевших перед мерцающими мониторами. Здесь все по-прежнему работало.
-Но убедиться-то надо, - громко, чтобы лаборанты его точно услышали, произнес Винс. Затем он театрально вздохнул и открыл дверь в серверную комнату.
Серверы еле слышно гудели, все лампочки горели в штатном режиме. Винс заперся в серверной изнутри, обошел стойку с машинами, снял боковую панель и принялся соединять проводами сервер и свой корпоративный КПК, в который успел внести несколько усовершенствований.
Корпорация следила, чтобы ее служебные помещения не были связаны с внешней сетью, но Винс, будучи сисадмином, помогал монтировать систему безопасности и ему было известно, как ее обойти. Через три с половиной минуты его КПК связался с машиной Краба и хакер получил доступ в святая святых «Афины» - в закрытую сеть ее исследовательского центра. 
На экране КПК появилось сообщение от Краба.
Я в деле, сообщил он.

***
Теперь оставалось только ждать. Рядом с Крабом, где бы он сейчас ни был, должен сидеть специалист по микробиологии, который укажет, какую именно информацию надо вытащить из закрытой корпоративной сети и показать общественности. Индикаторы КПК показывали, что через него прогоняются огромные массивы данных.
Винс нервничал. Прошло уже двадцать минут, каждая из которых, как он подозревал, стоила ему года жизни.
На экране появилось новое сообщение: «Включи голосовую связь».
Винс удивился, но все же сунул устройство хэндс-фри себе в ухо.
-Проблемы? – прошептал он.
-Мы обнаружили нечто сногсшибательное, - сказал Краб.
-И оно не может подождать, пока я выберусь отсюда?
-Не может, - отрезал Краб. – Оказывается, существуют еще и симбионты версии С. Они работают, как версия А, но, в отличие от других, передаются не только через кровь, но и респираторным путем.
-И что? – тупо спросил Винс.
-И то, - сказал Краб. – Если распылить один контейнер с этими симбионтами в атмосфере, мы можем заразить бессмертием все человечество. Ты должен достать нам эти образцы.
-Но как? У меня нет доступа к самим лабораториям…
-Я в их сети, - сказал Краб. – Я тебя проведу и открою все двери. Тебе нужно будет только забрать контейнер с образцами и устранить препятствие, с которым я не смогу разобраться.
-Э?
-Охранник, - сказал Краб. – Пост на входе в лаборатории.
-И как я должен его устранить?
-Физически, - голос Краба звенел от напряжения. – Неужели ты не понимаешь, что второго такого шанса у нас уже не будет? 
Винс это понимал. И еще он понимал, что симбионты версии С могут вызвать пандемию бессмертия, и это может оказаться тем самым шансом, которого он желал для своей сестры. Если для этого понадобиться убить охранника… Что ж, он будет убивать.
Разве его корпорация не занимается тем же самым все время? 
Винс замаскировал КПК, чтобы его не обнаружили раньше времени, и покинул помещение серверной. Краб подсказывал ему, куда идти.
Через вычислительный зал, коридор, ведущий мимо служебного буфета, третий поворот налево, лестница, два пролета до следующего этажа…
Исследовательский центр находился на последних этажах корпоративного небоскреба, а лаборатории, похоже, были расположены и вовсе под самой вертолетной площадкой. Наверняка это сделано из каких-то соображений безопасности. Скажем, для срочной эвакуации ценных сотрудников из города.
Краб открыл перед Винсом дверь в лаборатории.
За дверью, как он и предупреждал, стоял охранник.
-Привет, - сказал Винс. – Техподдержка.
-У техподдержки сюда нет допуска.
-У меня есть, - сказал Винс. – Замок же отрылся.
-Но тебя нет в списке.
-А ты сам посмотри, - Винс протянул охраннику свой бэйдж, и, едва тот взял его в руки и опустил глаза на кусок пластика с фотографией Винса и приклеенной магнитной полосой, всадил ему в шею отвертку из своего набора инструментов.
Охранник отшатнулся. Винс резко дернулся и выхватил из его кобуры пистолет. Человека с симбионтами последнего поколения отверткой в шею не только не убьешь, но и не вырубишь, а бить в глаз Винс не стал. Боялся, что промажет. 
Оружие оказалось привычным Винсу «глоком» с подствольным игольником. Винс автоматически перевел оружие в альтернативный вариант стрельбы и всадил иголку в щеку охранника. В тот же миг иголка растворилась в его крови, и враждебные наноботы принялись уничтожать полезных симбионтов «Афины».
По телу охранника прокатились судороги, и он рухнул на пол. Спустя несколько секунд его кровь начала кипеть.
Пуля в голову убивает еще быстрее, но создает куда больше шума. 
Винс перешагнул тело охранника, стараясь не смотреть, во что оно превратилось, открыл последнюю дверь и оказался в хранилище.
Краб подсказывал ему, что делать, и еще через пять минут Винс оказался обладателем продолговатого матово-черного контейнера десяти сантиметров длинной. По форме эту штука была похожа на контейнер для сигары.
Винс сунул контейнер себе в карман, спрятал «глок» под одеждой и поспешил обратно в серверную, где он оставил свой КПК.

***
Он не успел добраться до серверной, как Краб снова вышел на связь.
-Бросай все, - выпалил Краб. – Через двадцать минут ты должен быть на крыше. Тебя заберут.
-Как?
-Доверься мне! Просто доставь образцы на крышу!
-Что происходит?
-Нас засекли, - сказал Краб. – Я сворачиваюсь и рву когти. Меня не жди, просто будь на крыше через двадцать минут!
Связь прервалась. То ли Краб действительно спешил, то ли до него добрались чуть раньше, чем он рассчитывал. 
Винс быстро прикинул возможные пути отхода. Если воспользоваться техническим лазом и выбраться на пожарную лестницу, он будет на крыше через десять минут. Что ж, значит, у него еще есть время, чтобы забрать свой КПК.

***
На крыше лежали мертвые тела и догорали обломки вертолетной кабины. Чуть поодаль, у самого края, валялся искореженный несущий винт. Пока Винс лез по техническим туннелям, здание сотрясли два толчка, и теперь он знал, чем они были вызваны. 
Откуда-то с запада доносились звуки интенсивной перестрелки.
Винс посмотрел на часы. С тех пор, как он разговаривал с Крабом последний раз, прошло двадцать пять минут.
Еще на крыше обнаружился Джек Тэйлор с коротким штурмовым автоматом в руках. И шестеро крепких ребят из службы безопасности. Еще трое лежали на вертолетной площадке и истекали кровью.
Но всего тел на крыше было больше. Значительно больше.
-Винсент Коупленд, - констатировал Джек, направляя штурмовой автомат в голову Винса. – Не могу сказать, что я сильно удивлен. Не могу сказать, что я сильно разочарован.
-Привет, Джек.
-Доброй ночи, Винс. Хотя я не уверен, что для тебя и твоих сообщников она такая уж добрая, - сказал Джек. – Мы взяли твоих подельников внутри здания, вертолетная атака отбита, наземное вторжение локализовано и будет подавлено в течение ближайших минут. 
Вертолетная атака? Наземное вторжение? Это и есть альтернативные пути отхода, о которых говорил Краб? 
Видимо, изумление отразилось на лице Винса. Джек расхохотался.
-Вижу, что ты удивлен, - сказал он. – А как ты сам думал, на кого именно ты работаешь? На обычных террористов?
-Э…
-У обычных террористов нет боевых вертолетов и тяжелых машин, которые участвуют в прорыве, - сказал Джек. – Это не антиглобалисты, Винни. Это наемная армия Ли Тамахори. Старый мерзавец хочет сбить курс акций «Афины» перед слиянием.
-Мне наплевать, - сказал Винс.
-Да что уж теперь, - согласился Джек. – Будь хорошим мальчиком, Винни, отдай мне то, что ты забрал из хранилища.
-Это? – Винс вытащил из кармана правую руку и показал Тэйлору капсулу с симбионтами С-версии. Большой палец Винса лежал на блокираторе кнопки, защищающий контейнер от случайного открытия.
-Это, - подтвердил Джек и протянул левую руку ладонью вверх. В правой руке он по-прежнему держал автомат. – Медленно подойди и отдай это мне. Надо уметь проигрывать достойно.
-Может быть, мне еще удастся свести этот матч к ничьей, - ухмыльнулся Винс. – Большой ошибкой было выпускать меня на крышу. Если бы я открыл контейнер в здании, вам наверняка удалось бы отфильтровать воздух. А что будет, если я выпущу симбионты в атмосферу?
-Будет беда, - согласился Джек. – Поэтому ты так и не поступишь.
-Ты называешь бессмертие бедой?
-А как мне его еще называть? – спросил Джек. – Ты знаешь, я ведь могу пристрелить тебя прямо сейчас, и ты не успеешь открыть контейнер.
-Не можешь, - сказал Винс.
-Это еще почему?
-Потому что контейнер – не единственное мое оружие. Я дублировал всю информацию, которую увел у вас К… мой подельник, и уже выложил ее на независимые файлообменники в мировой сети. Если я вовремя не выйду на связь и не введу код, пароли на скачку будут опубликованы на всех ведущих новостных сайтах вместе с кратким описанием того, что можно найти в самом архиве. Твоим боссам это не понравится.
-Отсюда невозможно выйти в мировую сеть, - не слишком уверенно сказал Тэйлор.
-Ты забыл, кем я работаю? Я сисадмин, а в этом здании полно электроники. Неужели ты думаешь, что я не нашел способ обойти ваши ограничения?
Джек приложил левую руку к наушнику. Очевидно, разговор на крыше писался и транслировался кому-то еще, и сейчас Джек выслушивал инструкции.
Винс демонстративно зевнул.
-И чего ты хочешь? – поинтересовался Джек после почти минутной паузы.
-Предоставьте мне вертолет, который доставит меня туда, куда я скажу. А потом мы продолжим переговоры.
-Ты ж сам понимаешь, что это невозможно, - сказал Джек. – Отдай образцы. Файлы в сети будут для тебя достаточной гарантией.
-И что случится после того, как я отдам образцы? Разыграем вариант «все будет прощено и забыто»?
-Это обсуждаемо, - сказал Винс. – С вбросом информации в сеть можно бороться, а если ты откроешь контейнер… Последствия могут быть необратимыми, хотя и не совсем такими, какими ты их сейчас видишь.
-Что ты имеешь в виду?
-Как ты думаешь, почему корпоративный комплекс находится в черте города? – поинтересовался Джек. – Горожане – это заложники на случай возникновения экстренных ситуаций. Вот такой ситуации, как наша. Под комплексом находятся ядерные заряды, в числе достаточном, чтобы не оставить от всего этого камня на камне. Термический удар уничтожит симбионтов до того, как эпидемия распространится за пределы города. Открой контейнер, и ты убьешь не только меня и себя, но также шесть миллионов человек. И еще несколько сотен тысяч в зависимости от того, в какую сторону подует ветер.
-Вы этого не сделаете.
-Я – нет, - сказал Джек. – У меня и полномочий таких нету. Они есть у высшего руководства, которое, как ты знаешь, находится не здесь и ничем не рискует. И они скорее пожертвуют этим центром и целым городом, чем позволят опытным образцам свободно попасть в атмосферу.
-Потому что это их разорит? Сведет к нулю все их продажи?
-Потому что это уничтожит известный нам мир, - сказал Джек. – Подумай о людях, Винни. Зачем бессмертие тем, кто мучается от скуки и не знает, чем занять себя в воскресный вечер? Ты думаешь, что все этого достойны? Безработные, преступники, наркоманы? Люди безынициативные, безвольные, не нужные никому, даже самим себе?
-Граждане стран третьего мира, - подхватил Винс. – Те, кто просто не может себе этого позволить.
-Каждый, кто готов долго и усердно работать, сможет себе это позволить, - сказал Джек. – А бездельникам и тунеядцам долголетие не нужно. Они – балласт, и нынешняя система распространения позволит человечеству достаточно быстро избавиться от этого балласта. А потом мы закончим селекцию и пойдем вперед.
-Моя сестра – тоже балласт? – спросил Винс. – А как насчет моих родителей?
-Наверное, нет, - сказал Тэйлор. – Но при проведении столь масштабных операций никуда не деться от попутного ущерба.
-И ты думаешь, что это меня убедит?
-Не глупи, - автомат Тэйлора по-прежнему был направлен Винсу в голову, и Винс видел, что рука у Джека не дрожит. – Человечество сейчас не готово к такому. Космические программы свернуты, климатические изменения набирают обороты, энергетический кризис тоже уже не за горами… Бессмертному человечеству будет тесно на Земле.
-Может быть, это только нас подстегнет.
-Нет, - сказал Джек. - Ты думаешь, мы не просчитывали подобные варианты? Будет введен жесткий контроль над рождаемостью, пенсионный возраст взлетит до заоблачных высот, изменившаяся продолжительность жизни спровоцирует целый ряд войн за ресурсы… Будет хаос, Винни. Ты не сделаешь человечество счастливее. Ты только можешь сделать все еще хуже.
-Иногда мне кажется, что хуже уже некуда, - сказал Винс.
-Вбрось информацию в сеть, и ты увидишь, что может быть хуже, - сказал Джек. – Производство симбионтов достаточно сложно, но не меньше десяти организаций обладают нужными технологиями, и им не хватает только формул. Вбрось информацию в сеть, и вместо одной «Афины» ты получишь десять, - все той же левой рукой Джек обвел побоище, устроенное на крыше. – А ты видишь, к чему приводит конкуренция в нашей области бизнеса. И это будет только начало.
-Но если я открою контейнер, то ваш бизнес умрет.
-Наша корпорация занимается не только медициной, - сказал Джек. – Ты уничтожишь рынок, на котором мы занимаем лидирующие позиции, но все рынки ты уничтожить не сможешь. У нас хватит средств, чтобы выстоять среди любого хаоса. Но много других людей пострадает. Войны не станут невозможными, Винни. Симбионты защищают людей от болезней и легких ранений, но средства от пули в голову еще никто не придумал. Ты не сделаешь людей бессмертными, ты спровоцируешь волну насильственных смертей. Кучу кризисов, смен государственного строя, обвал экономики, черт знает, что еще. Не делай этого, Винс.
Карен сейчас путешествует по Европе, подумал Винс. В городе ее нет, ветер достаточно сильный, и даже если Тэйлор не врет насчет подземных ядерных зарядов, вряд ли руководство «Афины» примет решение об уничтожении целого города на территории США за считанные минуты. Может, у него еще есть шанс… 
-Подумай, во что ты собираешься превратить жизнь, - сказал Джек. – Подумай сейчас даже не о масштабах всего человечества, а об отдельном человеке. Ценность жизни заключается в том, что она конечна. Во что превратятся люди, когда у жизни не будет конца?
-Не знаю, - сказал Винс. – Если мы встретимся в аду, ты мне об этом расскажешь, ладно? 
Большим пальцем он отбросил в сторону блокиратор и вдавил в корпус защищенную им кнопку. Находящееся под давлением вещество с легким шипением покинуло контейнер, и было поглощено атмосферой.
Вот так просто, подумал Винс. Кажется, что ничего и не произошло, а мир, быть может, уже изменился навсегда.
Джек Тэйлор нажал на курок.

Цитадель. Рождение легенды

(Этот текст писался на конкурс "рваная грелка" с темой "Электросталин", поэтому он такой странный. )

Товарищ Сталин открыл глаза, зевнул и спрыгнул на землю с нагретой солнышком брони танка. Потянулся, зевнул еще раз и полез в карман за своей верной трубкой и кисетом. 
- Хорошо ли спалось, Коба? – услышал он насмешливый голос откуда-то сзади. 
Товарищ Сталин обернулся и увидел своего давнего друга Василия. Василий сидел в тенечке, привалившись спиной к корме танка, и чистил сваренную в мундире картофелину. На разложенном перед ним платке уже ждало нарезанное тонкими ломтиками сало, пучок зеленого лука и краюха черного хлеба. 
- Василий! – воскликнул Сталин. – Давно ли ты приехал? 
- Да уж с час, как, - ответствовал Василий. – Адъютант твой – дюже строгий парнишка, Коба. Прям таки требовал, чтобы я тебя не будил. Говорил, ты и так почти не спишь в последнее время. 
Старые друзья сердечно обнялись. 
- Как тут обстановка, Коба?
- Пойдем, сам увидишь. 
Они поднялись на вершину холма и перед их взорами предстало бескрайнее поле, ощетинившееся противотанковыми заграждениями. Примерно в полукилометре за заграждениями выстроились в ряд башни Тесла, сверкая на солнце своими зеркальными боками. А уж дальше зловещей темной громадой возвышалась сама цитадель, рукотворная гора, совместное детище сумрачного германского гения и толстых кошельков американских банкиров. 
- Хорошо подготовились, гады, - сказал Василий, подкручивая свои пышные усы. 
- И что же ты видишь, Василий?
- Крепость. 
- Это не просто крепость, - сказал товарищ Сталин. – Это – последняя цитадель капитализма, место, где собрались все наши враги. Все эти Ротшильды, Рокфеллеры, Морганы и Вандербильты. И сейчас они там, внутри, и они знают, что мы пришли сюда по зову братского американского народа, и трясутся от страха за свои жалкие жизни, потому что знают, что очень скоро им придется за все их преступления ответ держать. 
- Так-то оно так, Коба, - согласился Василий. – Но выкурить их оттуда будет непросто. 
- Мы возьмем цитадель, - сказал товарищ Сталин. – С танками и дирижаблями, или даже с черенками от лопат, если придется. Мы возьмем ее, потому что дело наше правое, и проиграть мы не можем. Никто нам этого не позволит, история нам этого не простит. 
- Танков у нас мало, а гиперболоидов еще меньше. Но если ты скажешь, то я сам людей в атаку поведу, как в старые времена. Пусть и боевой конь у меня теперь с гусеницами заместо копыт, - сказал Василий, подбрасывая в руке уже очищенную картофелину. – Но ведь экранированы у них башни-то, а значит, гиперболоидом их непросто взять будет. А на пушечный выстрел еще подъехать надо. Пожгут они нас, Коба. И людей мы тут положим просто уйму. 
- И что предлагаешь, Василий, Иванов сын? – товарищ Сталин раскурил трубку и выпустил к небесам клуб сизого дыма. – Развернуться и к кораблям? Поплывем домой, скажем товарищу Ленину, что не выполнили мы его наказ, не смогли до конца победить гидру капиталистическую? Не бывать этому. Мы Муссолини взяли, мы Гитлера сковырнули, а Гитлер – это был тот еще сукин сын, если помнишь. После штурма Берлина три дня мы его по всему городу искали, и нашли в канализации, и вытащили на белый свет. И пришлось ему ответить за все преступления перед германским народом, и не только за них. А ты его документы секретные читал? Про план «Барбароссу» помнишь? Вовремя мы его остановили, Василий. Еще бы пара лет, и гораздо дороже нам бы эта война встала. И здесь тот же случай, друг. Так что не можем мы просто так отсюда уйти. Права такого не имеем. 
- Да я ж не говорю, что надо уйти, Коба. Я предлагаю просто на рожон не лезть и людьми зазря не рисковать. Давай мы лучше этим сукиным котам осаду устроим. 
- Осада, конечно, дело верное, - сказал товарищ Сталин. – Верное, но долгое. Припасов они туда завезли несчитано, да еще и до последнего дня соседние города грабили. Эдак нам несколько лет под этой крепостью сидеть надо будет. 
- Возможно, - Василий сдвинул папаху и почесал затылок. – Устал я от войны, да и люди устали. Сначала дома у нас порядок наводили, потом всю европу прошли, теперь вот за океаном воюем. Когда край-то?
- Вот он, край, - сказал товарищ Сталин, простирая руку к цитадели. – Как выиграем этот бой, так и можно будет домой возвращаться. Думаешь, я обратно в СССР не хочу? В Москве сейчас лето, жара, пух тополиный в воздухе летает… Красотища. 
- А я больше степи люблю, - сказал Василий. – Чтоб бескрайние, чтоб простор от горизонта до горизонта. Только ты, только конь твой и ветер в ушах… Вот она, жизнь вольная. Покончим с войной, уволюсь я из армии. Поеду целину поднимать, конюхом в какой-нибудь совхоз устроюсь. Пусть и индустриализация у нас, и прогресс, но хороший конюх всегда нужен.
- А еще детишек можно катать, - улыбнулся товарищ Сталин. 
- Можно и детишек, - согласился Василий. – Как тебе твои-то, пишут? 
- Пишут, - гордо сказал Василий. – Яшка инженером стал, сейчас с товарищем Гариным на заводе работает. Светка вот скоро школу закончит на круглые пятерки. Отличница она у меня. Спортсменка, комсомолка, красавица. Да и Васька растет не по дням, а по часам…
- А я вот не обзавелся, - вздохнул Василий.
- Обзаведешься еще, какие твои годы. 
- Да все никак не соберусь, - сказал Василий. – Знаешь, ведь после того случая, как я в Урале раненый тонул, а ты меня из ледяной воды вытащил, я ведь вроде как заново родился. И тогда, в госпитале, я себе слово дал, что если выкарабкаюсь, если сдюжу, то женюсь обязательно. Вот как выпишут, так и женюсь, и даже медсестричку симпатичную присмотрел. А вот не сложилось. После госпиталя меня сразу в Кремль вызвали, а потом технику новую товарищ Ленин мне осваивать поручил. Какие уж тут женитьбы. 
- На суровые времена наша с тобой молодость пришлась, Василий, - согласился товарищ Сталин. – Но недолго нам ждать осталось. А дети наши уже в совсем другом мире будут жить. Разве не для этого мы воюем? 
- Для этого, - согласился Василий, и взгляд его снова вернулся к цитадели. – Вот ежели бы нам электричество этой громадине отключить, совсем бы другая игра началась. Без башен мы бы их тут за полчаса в блин раскатали. 
- Это, к сожалению, только мечты. Там под крепостью подземная река проходит, от нее их электростанция энергию и берет. 
- Может, с воздуха их тогда придавить? 
- Самолетов нам не хватит. А дирижабли они еще быстрее, чем танки, пожгут. 
- Эх, необдуманно мы тут воюем, - сказал Василий. – Лихо, но необдуманно. Погрузили технику на корабли, сколько влезло, приплыли, высадились и сразу в атаку. С корабля да в бой. Все Америку одним наскоком прошли, а тут встали. 
- Сам знаешь, обстановка здесь такая сложилась, что медлить никак нельзя было. 
- Да всю я знаю, - махнул рукой Василий. – Что не исключает. 
- Ладно, Василий, пойдем обедать, - сказал Сталин. – А после на сытый желудок еще подумаем, что нам с этой крепостью делать. 

***
После обеда товарищ Сталин расстелил на земле карту и старые друзья склонились над ней, пытаясь определить верное направление атаки. Как назло, казалось, что у цитадели и вовсе нет уязвимых мест. Хорошо укрепленная со всех сторон, уходящая под землю больше, чем вверх, под завязку набитая вооружением и припасами, она могла выдержать множество атак. И осаждать ее можно было годами. 
От созерцания карты ох отвлек необычный шум, доносящийся из военного лагеря. 
- Адъютант Морозов! – позвал товарищ Сталин. – Разберитесь и доложите, что там происходит. 
- Так точно, товарищ Сталин! – адъютант лихо отдал честь и бросился исполнять приказ. 
Вернулся он не один. Вместе с ним шел парнишка лет двенадцати, в хорошей, но грязной одежде. Мальчишка выглядел испуганным и прижимал к груди игрушечную плюшевую собачку, у которой не хватало левой задней ноги.
- Что это у нас тут? - удивился товарищ Сталин.
- Провокатора поймали, - доложил Морозов. 
- Провокатора? 
- Малец говорит, что он из крепости, и что знает, как попасть внутрь. Врет, конечно. 
- Не вру я! – заявил мальчишка по-русски. 
- Еще и по-нашему говорит, - констатировал Морозов. – Точно, шпион. 
- Никакой я не шпион. И не провокатор. Я правда из крепости сбежал. 
- А русский откуда знаешь? – спросил товарищ Сталин. 
- Сам выучил, - гордо сказал мальчишка. – По книгам и радиопередачам. Русский – великий язык, очень красивый, многим нравится. Да и как не выучить, если на нем такие люди, как вы и товарищ Ленин разговариваете! Я даже если бы пожилым афроамериканцем был, и то бы постарался его выучить! 
- Стало быть, ты знаешь, кто я? 
- Конечно, знаю, - обиделся мальчишка. – Вы – товарищ Сталин, человек из металла и пламени, карающий меч революции. Пока товарищ Ленин управляет страной из Кремля, вы появляетесь там, где вы больше всего нужны, и приходите на помощь простым людям. Да вас каждый мальчишка знает!
- Даже в крепости?
- Даже в крепости. 
- Хм, - товарищ Сталин пригладил усы. – Как тебя зовут, парень?
- Джон. Джон Ф. Кеннеди. 
- Джон, значит… А знаешь, что про меня говорят мои враги?
- Что вы лично расстреляли несколько миллиардов человек в подвалах Лубянки. Что вы пьете кровь христианских младенцев. И много чего еще. 
- Не боишься меня? 
- Нет.
- Почему?
- Потому что ваши враги врут. Вы не такой. Они вас боятся, и потому врут. 
- Складно чешет, - заметил Василий. – Может, и правда провокатор? 
- Нет, - сказал товарищ Сталин. – Я никогда не ошибаюсь в людях, и этот мальчишка мне нравится. Он не провокатор и не шпион. Но как же ты сбежал из крепости, Джон? И, главное, зачем? 
- Я к вам, - сказал Джон. – У меня ключ секретный есть, я у отца украл. И я пароль знаю. Я могу ваших людей внутрь провести, и вы главный рубильник отключите. А когда башни останутся без энергии, вы эту крепость без боя взять сможете. 
- А ты, значит, своего отца подставляешь? – удивился адъютант Морозов. – Ловушка это, товарищ Сталин. Как есть, ловушка. 
- Успокойся, Павел, - сказал товарищ Сталин. – Я этому мальцу верю. Но про отца действительно хотелось бы послушать. 
- Мой папа – хороший человек, - сказал Джон. – Он и не хотел в эту крепость идти, но ему барон Ротшильд голову заморочил. Угрожал, обещал в случае чего нас с мамой и братьями в заложники взять. У папы просто выбора не было. 
- Ротшильд – он такой, - подтвердил Василий. – Он мог. 
- Сколько человек можешь внутрь провести? – спросил товарищ Сталин. 
- Троих, - сказал Джон. – Нашу патрули всегда по трое ходят. Если больше, это будет подозрительно выглядеть. Да и заметить большой толпу всегда легче. 
- Это верно. А знаешь, как добраться до главного рубильника? 
- Знаю, - подтвердил мальчишка. – Только там охрана. 
- Об охране можешь не беспокоиться, - сказал товарищ Сталин и посмотрел на Василия. – Что думаешь?
- Опасное это дело. Опасное и сложное. Даже не знаю, кому его поручить можно. 
- Форма трофейная у нас есть, - сказал Морозов. – Я могу пойти. Английский я знаю. 
- А кто еще? – спросил Василий. – Мои орлы не по этой части. Они, конечно, за дело революции умрут, но я боюсь, что в такой операции умрут они очень быстро, и революции от них никакого прока не будет. Тут помимо храбрости еще определенная тонкость нужна. 
- Дело слишком важное, - согласился товарищ Сталин. – Не хочу я его другим людям поручать. Как думаешь, Василий? Не тряхнуть ли нам стариной? 
Василий резко взмахнул рукой. 
- А и можно, - сказал он. – Руководство дивизией на Петьку оставлю, он толковый малый. Да и чего тут руководить-то? Как до рубильника доберемся, как башни эти отключим, так пусть и атакуют со всей дури. 
- Товарищ Сталин, вы же несерьезно! – взвился адъютант. – Вы же не можете так собой рисковать!
- А кем еще? – устало спросил товарищ Сталин. – Кем еще я могу так рисковать? И где он, другой вариант? Лучше свою жизнь на кон поставить, чем вашими телами эту крепость завалить. Верно я говорю, Василий, Иванов сын? 
- Верно, Коба. 
Юный Джон не сводил с товарища Сталина своих восхищенных глаз. 

*** 
Выдвинулись на закате. 
Переоделись в трофейную форму, обещались пистолетами и гранатами с ног до головы. Василий еще верную шашку с собой прихватил, и на все вопросы, зачем она ему нужна, отвечал, что шашка лишней никогда не бывает, и случаются такие ситуации, когда только на нее и можно положиться, и она становиться человеку важнее, чем подруга и даже жена. 
Первую часть пути шли бодро и весело, словно на пикник дружеской компанией выбрались, а не в самое логов врага лезли. Василий насвистывал песенку «Бронетнкисты, Сталин дал приказ», Джон старался держаться к товарищу Сталину поближе, и тот, вспомнив, что его Ваське сейчас примерно столько же, и он дома, в безопасности, а этот малец вот-вот под огонь может попасть, невольно погладил его по голове. 
- Хочешь в Советский союз, Джон? 
- Хочу, - сказал Джон. – Но не надолго. Посмотреть, как там все устроено, как люди живут, и домой вернуться. Я хочу, чтобы и здесь, как в Советском союзе, было. 
- Верно мыслишь. Стратегически, - одобрил товарищ Сталин. – Ты, главное, учись хорошо. Я думаю, большое будущее тебя ждет. 
Дальше пошло сложнее. 
Проползли под противотанковыми заграждениями, черными тенями проскользнули мимо башен, уклоняясь от шарящих по земле прожекторных лучшей. Последние полтора километра пришлось ползти, реагируя на каждый шорок и прячась за каждой кочкой. 
Перед тайным входом в убежище, так замаскированном, что не зная о нем заранее, его бы сроду никто не заметил, дежурило трое часовых. 
- Три человека – три проблемы, - констатировал товарищ Сталин. 
- Я разберусь, - пообещал Василий и юрком ужом вертелся в черноту ночи. 
- А я прикрою, - сказал товарищ Сталин, вынимая из кобуры свой верный «маузер». 
Сказать, что часовые сильно удивились, когда увидели фигуру Василия, встающего с земли в полный рост и смело идущего к ним, значит, ничего не сказать. 
- Стой! Кто идет! 
- Идет боец Красной Армии Чапаев Василий Иванович, - шашка с тихим шорохом покинула ножны. – Именем мировой революции, приказываю вам сдаться, и тогда никто не пострадает. Ну, фигурально выражаясь. 
Часовой вскинул винтовку. Грянул выстрел, сверкнула сталь, пуля с визгом срикошетила от обнаженного клинка и вернулась часовому прямо в лоб. В следующий миг Василий был уже у двери и его шашка сплясала свой короткий, но смертоносный танец. 
Джон не соврал, его секретный ключ на самом деле оказался способен открыть эту дверь. Сразу за дверью обнаружилось караульное помещение, набитое солдатами, и тогда в дело вступил сам товарищ Сталин, стреляя с двух рук. Караулка наполнилась адским грохотом и пороховым дымом. 
- А руки помнят, - сказал Василий после того, как все было кончено. – Помнят руки-то. Эх, прямо как тогда, в Гражданскую…
- Потом повспоминаем, - прервал его товарищ Сталин. – Куда дальше, Джон?
- Вниз, - сказал Джон. – Теперь все время вниз. 
Тихо и незаметно пройти не удалось, и даже чужая форма не помогла. 
Они нашли лестницу и успели спуститься на три уровня, прежде чем встретили первое сопротивление. На этот раз стрелять пришлось уже всем троим. Товарищ Сталин и Василий шли вперед расчищали путь, а Морозов шмалял поверх их голов, одновременно прикрывая мальчишку своим телом. 
Так они и шли, сея вокруг себя хаос и смерть, прокладывая дорогу сталью, огнем и свинцом. Вокруг них пробуждалась от ночного сна цитадель, выли сирены, свистели пули, но Джону казалось, что никто и ничто не сможет причинить этим троим героям вреда. 
Адъютант Морозов, комдив Чапаев и товарищ Сталин. Они стали легендами еще до того, как сам Джон появился на свет. И теперь, прямо на его глазах, рождалась еще одна легенда, способная затмить своей тенью все предыдущие. 
Легенда о трех великих героях, выступивших против целой армии, давшие бой в самом логове врага, легенда о храбрости и воле. 
В легенде эти трое будут жить вечно. 

*** 
Но в конце пути оказалось, что настоящая жизнь не очень похожа на легенды. 
Адъютант Морозов был тяжело ранен в живот и не мог идти дальше. Он попросил оставить ему побольше гранат и остался прикрывать их тыл. 
Со слезами на глазах легендарные командиры попрощались с молодым человеком, и через несколько минут, когда они были уже далеко от этого места, здание цитадели сотряслось от чудовищного взрыва. 
Они зачистили последнее помещение и секретный чудо-ключ клана Кеннеди действительно смог открыть дверь, ведущую в комнату с главным рубильником. Они вошли, закрыли за собой тяжелую сейфовую дверь и замерли, чтобы перевести дух. Василия был ранен в правое бедро и прихрамывал, опираясь на шашку. У товарища Сталина кровь текла из резаной раны на лбу. Даже самого Джона, несмотря на все усилия старших товарищей, зацепило шальным осколком, и кровь сбегала по его руке. 
Но главная проблема была не в этом. 
Мальчик не ошибся, они на самом деле прорвались в комнату с главным рубильником, откуда можно было отключить все башни Тесла, мешающие танкам атаковать крепость. И рубильник был тут, всего в паре метров, и стоит только протянуть руку и сделать один шаг, как он окажется в твоей руке и война будет закончена. 
Ах, если бы все было так просто...
Рубильник окружало мощное поле, состоящее из электрических молний. Только сунься, и от тебя останется горстка пепла, капли оплавленного металла от твоего оружия и светлые воспоминания твоих товарищей. 
- Наверное, поле можно снять, - с отчаянием в голосе сказал Джон. – Но для этого нужен особый ключ, моим тут ничего не сделать. А этот особый ключ барон Ротшильд наверняка хранит при себе. Простите меня. Я ничего об том не знал. 
- Ерунда, - сказал товарищ Сталин. – Ты и так сделал много. Гораздо больше, чем мы все могли бы от тебя ожидать. 
- Так-то оно так, - сказал Василий. – Но теперь-то мы точно в ловушке. Это поле нам не снять, а значит, атаки не будет. 
- Атака будет, - твердо сказал товарищ Сталин. 
- Петька не ослушается моего приказа, - сказал Василий. – Пока башни получают питание… А местные ребята, если они не дураки, уже тащат сюда автоген, чтобы вскрыть эту дверь. А я не думаю, что они совсем уж дураки, так что в нашем распоряжении от силы полчаса. Не больше. 
- Знаешь, Джон, - неожиданно тихо сказал товарищ Сталин. – Я очень рад, что познакомился с тобой. 
Мальчишка всхлипнул. 
- Что же касается тебя, Василий, то для меня было честью биться с тобой плечом к плечу, - сказал товарищ Сталин. – И раньше, и в этом последнем бою. 
- Ты что это удумал, Коба?
- Я сниму поле. 
- Это невозможно! Ты умрешь! Умрешь, как только коснешься поля! И ты все равно не успеешь дернуть рубильник!
Товарищ Сталин улыбнулся ему грустной и мудрой улыбкой. 
- Для того, кто всем сердцем предан делу революции, и в ком горит ее негасимый огонь, нет ничего невозможного, - сказал он. 
И шагнул прямо в молнии. 

***
Это было невозможно. 
По законам физики, его должно было испепелить на месте. Он должен был рухнуть на пол бесформенной кучкой пепла, но иногда случается так, что человеческая воля оказывается сильнее каких-то там глупых законов, и вместо этого товарищ Сталин сделал еще один шаг. 
Его волосы стояли дыбом от разрядов. По его телу сновали молнии. Его одежда начала дымиться. 
Но он положил руку на главный рубильник и с усилием потянул его вниз. 
И упал он только после того, как поле исчезло и по всей цитадели погас свет.
А когда тьма рассеялась, и бронетанковые колонны прошли через поле и расстреляли беззащитные башни из пушек, когда гиперболоиды, изобретенные светлым русским гением, принялись работать по поверхности цитадели, и ее защитникам не осталось ничего, кроме как сдаться, этот последний бой был закончен. 
Война была закончена. Все эти Рокфеллеры, Морганы и Вандербильты были захвачены в плен. Их защитники сложили оружие, их заложники были освобождены. И только самому барону Ротшильду удалось ускользнуть из цитадели, переодевшись в женское платье. 
А тело товарища Сталина ворвавшиеся в крепость бойцы Красной Армии так и не нашли. 
И даже двое непосредственных свидетелей, храбрый американский мальчишка и легендарный русский комдив, не смогли пролить свет на его исчезновение. 

***
Прошло пять лет. 
Поздним вечером студент юридического колледжа Джон Кеннеди возвращался домой из библиотеки, с головой погрузившись в вопросы римского права, и потому заметил старушку-нищенку в самый последний момент. Да и как ее было заметить, если фонари в переулке почему-то не горели (надо будет в мэрию письмо написать, пусть разберутся), а нищенка была одета в какое-то грязное тряпье, на фоне темных стен почти неразличимое. Лицо ее тоже было вымазано чем-то черным. 
Джон раздосадовался. Несмотря на все усилия, прилагаемые правительством Социалистических Штатов Америки, до конца решить проблему нищих так и не удалось. Их стало меньше, гораздо меньше, чем в старые недобрые времена, но в больших городах они все еще оставались, и каждый раз, как Джон встречал нищего, эта встреча заставляла его задуматься о несправедливости прежнего мирового порядка. Когда ж мы все последствия предыдущей эпохи разгребем, подумал Джон и протянул старушке монетку. 
- Возьми, бабушка. 
Но старушка повела себя странно. Вместо того, чтобы взять монетку, она яростно зашипела, скинула с сальных волос грязный капюшон и вытащила из-под своих лохмотьев большой плотницкий топор. 
- Узнаешь меня, сученыш? – голос у старушки был нищий и больше походил на мужской.
- Вы чего, бабушка? – растерянно спросил Джон. – У меня все равно денег больше нет, стипендия только на следующей неделе. 
- В глаза мне посмотри! 
Джон послушно посмотрел старушке в глаза и вдруг понял, что никакая она не старушка, а барон Ротшильд, изрядно постаревший, битый жизнью, немытый и нечесаный. 
- Думал, не знаю я, кто этих чертовых коммунистов в нашу крепость привел? – прошипел Ротшильд. – Думал, не найду я тебя?
Джон невольно попятился. Сжимая в руках топор, барон шел прямо на него. Оружия у Джона при себе не было, на помощь никого не позовешь, а бежать, подставляя врагу спину, почему-то казалось ему делом недостойным. Поэтому он заставил себя остановиться и твердо посмотрел Ротшильду в глаза, осознавая, что скорее всего он смотрит в глаза своей смерти. 
- Бейте, - сказал Джон. – Все равно вы проиграли, барон. И всех вам не перебить!
- Зато с тобой я рассчитаюсь сполна! 
Барон поднял топор, и в следующий миг электрический заряд ударил его в грудь, закрутил, отбросил на пару метров в сторону и опрокинул на спину. Джон повернул голову и сразу увидел своего неожиданного спасителя, чья фигура стояла в конце переулка и слегка светилась. 
- Вот мы наконец и встретились, барон, - произнес до боли знакомый Джону голос. 
Ротшильд встал на четвереньки и принялся шарить руками вокруг себя, пытаясь нащупать топор. Потом он словно что-то вспомнил, рука его исчезла в кармане, а когда появилась снова, то в ней был пистолет. 
- Оружие тебе не поможет, - фигура покачала головой. 
Ротшильд начал стрелять. Он разрядил в неведомого мстителя всю обойму, но пули не могли причинить тому никакого вреда. Они проходили тело насквозь, а мститель двигался по переулку навстречу барону. 
Сухой щелчок возвестил Ротшильда, что в обойме закончились патроны. Барон завыл, заскулил, начал раскачиваться из стороны в сторону, все еще стоя на коленях.
- Прими свою судьбу достойно, - сказал мститель. – Именем мировой революции, за все твои преступления я приговариваю тебя к смерти. 
- Ненавижу! – выдохнул Ротшильд, и молния ударила его в грудь. Тело барона вспыхнуло, как тряпичная кукла, облитая бензином, и уже спустя несколько мгновений на том месте, где он прежде стоял, возвышалась лишь небольшая горстка пепла. 
Мститель подошел к Джону и положил руку ему на плечо. 
- Вы… 
- Я, – мститель улыбнулся и пригладил свои полупрозрачные усы. Сквозь его окутанную электрическими разрядами фигуру просматривалась стена дома напротив, но не узнать этого человека Джон просто не мог. Рука, лежащая у Джона на плече, была теплой и доброй. Такой же, как и улыбка этого человека, который давно уже стал больше, чем человек. 
- Но как?
- Для того, кто всем сердцем предан делу революции, и в ком горит ее негасимый огонь, нет ничего невозможного, - улыбнулся мститель. – Много времени у меня ушло, чтобы разобраться со своим новым положением и научиться использовать свои возможности, но теперь я здесь. И я успел вовремя. 
- Спасибо. 
- Я буду присматривать за тобой, Джон. Ведь я возлагаю на тебя большие надежды, и знаю, что ты меня не разочаруешь. Ведь не разочаруешь? 
- Нет! Никогда! 
- Вот и хорошо, - мститель убрал свою руку с плеча Джона и сделал шаг назад. – И помни, я не всегда смогу быть с тобой рядом. Рядом со всеми вами. Но там, где несправедливость осмелится поднять свою голову, там, где сильный будет притеснять слабого, там, где зло попытается взять реванш… Я непременно буду там, Джон. Запомни это и расскажи другим. 
- Я обязательно расскажу всем, товарищ Сталин!
- И помни еще одно, - сказал товарищ Сталин. – Бесконечность – не предел! 
С этими словами он выбросил сжатую в кулак правую руку вверх, на глазах ошарашенного Джона оторвался от земли и исчез в звездном ночном небе. 
Он улетел, подумал Джон, но он обязательно вернется. Ведь товарищ Сталин дал слово, а его слово – это самое крепкое, что только может быть в нашем мире. 

Колобок. Кровавая жатва

Бледный, как сама смерть, дед переводил взгляд с всхлипывающей бабки на стекло с зияющим в нем круглым отверстием. Словно мальчишки футбольным мячом в окно с улицы засветили. 
Только вот не было мальчишек в вымирающей деревне, затерянной в глухих лесах, и некому было играть в футбол. Молодежь давно подалась искать счастья в Серых горах, где, как известно, нет золота, зато полно других полезных ископаемых, и только несколько стариков доживали здесь свой век. 
Да и стеклянные осколки лежали снаружи, явно указывая, что сферической формы предмет не влетел в избу через окно, а наоборот, ее покинул. 
- По-нашему, это шок, - сказал старик, пытаясь прикурить цигарку трясущимися руками. – Бабка, ты чего сделала-то? 
- К…к… колобка, - заплетающимся языком ответила бабка. – Как ты и просил. 
- И где теперь этот колобок?
- У… у… укатился. 
- Вижу, что укатился, - попытки прикурить наконец-то увенчались успехом, и дед выпустил к потолку клуб густого табачного дыма. - И не просто укатился, а с громким криком «Йо!» Хотелось бы еще понять, почему он укатился. Насколько я помню, предыдущие колобки так себя не вели. Не помню я за их породой инстинкта самосохранения. 
- Не виноватая я! – заголосила бабка. – Я все сделала, как ты просил! По амбару мела, по сусекам скребла… А он укатился… 
- Не ори, женщина, - строго сказал дед, запустив пятерню в затылок. – Ясно, что творится какая-то мистика. Будем разбираться. 

На самом закате лиса, мягко ступая по жухлой осенней траве, подошла к оврагу и внимательно вгляделась в скрывающиеся на его дне тени. 
- Можешь не прикидываться, - сказала лиса. – Я тебя чувствую. По запаху. Да и отродясь у нас в лесу булыжников такой формы не водилось. 
Колобок открыл глаза. 
- Ты вообще кто? – спросил он. 
- Рыжая пушистая смерть, скользящая меж деревьев. 
- Ого, - сказал Колобок. В голосе его чувствовалось уважение. 
- Выходи, - сказала лиса. – Поговорить надо. 
- Должен заметить, что я и отсюда слышу тебя прекрасно, - сказал Колобок. 
- А я тебя плохо слышу, - отрезала лиса. – Так что выкатывайся. А то я сама спущусь, но, уверяю, тебе этот вариант не понравится. 
- Ладно, уговорила, - снизу послышалось сопение, кряхтение и шуршание. 
Примерно через полминуты усилия Колобка увенчались успехом, и одним мощным рывком он выбросил свое тело из оврага, представ перед лисой во всей красе. 
Лиса внимательнее присмотрелась к собеседнику. 
Грубо слепленный шар около полуметра в диаметре, он был грязно-серого цвета, несомненно, от постоянного катания по земле. Далеко посаженные глаза казались непропорционально большими, особенно если учесть, что нос был обозначен совсем небольшим бугорком. В нижней части лица виднелась трещинка, служившая Колобку ртом. 
По бокам имели место какие-то странные небольшие наросты. Лиса предположила, что это налипшая за день грязь, и подивилась странной симметрии их расположения. 

В целом, выглядел Колобок довольно безопасным типом, но было в нем что-то такое, едва уловимое, от чего видавшему виды хищнику становилось не по себе. Какое-то ощущение на самой грани осознания будило в лисе странные воспоминания, которые ей самой не принадлежали. 
Атавистический страх. Древний ужас, от которого хотелось забиться обратно в свою нору и снова почувствовать себя маленьким лисенком, находящимся под защитой родителей… 
Лисе явно не нравились эти ощущения. Оно мотнула головой, и мимолетное наваждение прошло. 
- Красавец, - констатировала она. – Ну и кто ты такой? 
- Забавно, - сказал Колобок. – Я как раз собирался задать тебе тот же вопрос. В смысле, не скажешь ли ты мне, кто я есть? 
- Опаньки, - сказала лиса. – Вот это новость. Ты сам не знаешь, кто ты такой? 
- Не знаю, - сказал Колобок. – И, говоря по правда, меня это несколько напрягает. А на кого я похож? 
- На камень, - сказала лиса. – Но только внешне. Пахнешь ты не как камень. 
- А как? 
- Как хлеб, - сказала лиса. – Это человеческая еда такая. 
- Человеческая… - задумчиво произнес Колобок. – Еда… 
- Но при этом ты можешь говорить на зверином языке.
- А я могу? 
- Ну, мы же с тобой сейчас разговариваем, - сказала лиса. 
- А человеки на зверином языке говорить не могут? 
- Нет. У них свой язык. 
- Странно, - сказал Колобок. – Зверем я себя не чувствую. 
- Ты и не зверь. Ты не пахнешь зверем. Ты пахнешь…
- Я помню, - перебил ее Колобок. 
На самом деле, к запаху хлеба примешивался еще один запах, точно определить который лиса бы не взялась. Но она не стала говорить об этом странному созданию, находящемуся перед ней сейчас. 

- Так, - сказал дед. – Давай пошагово вспомним весь сегодняшний день. До самой последней мелочи. 
- Опять? – вздохнула бабка. Она уже отошла от предобморочного состояния, и расследование деда, на старости лет возомнившего себя Шерлоком Холмсом, начало ее утомлять. 
- Опять, - сказал дед. – Итак, я сказал тебе, что хочу есть, и было бы неплохо, если бы ты испекла колобок. 
- Да, - сказала бабка. – А я тебе напомнила, что у нас уже неделю муки в доме нет, старый ты дурень. 
- А я что сказал? – в азарте следствия дед даже пропустил оскорбление мимо ушей, чего раньше никогда не делал. 
- Чтобы я по амбару помела. Или поскребла по сусекам. Иными словами, порекомендовал мне подойти к этому вопросу творчески. 
- А ты? 
- Я и подошла. Ты мне все время одно и то же говоришь. 

- Что-то здесь неправильно, - сказал Колобок. – Так не должно быть. 
- Как? – удивилась лиса. 
- Я чувствую, что я должен быть другим, - сказал Колобок. – Раньше я был другим. Я помню…
- Когда раньше-то? Сколько у тебя было этого самого «раньше»? И что ты вообще можешь помнить? 
- Это какие-то обрывки воспоминаний, - сказал Колобок. – Смутные, непонятные…
Он закрыл глаза. 
Лай охотничьих собак… Серые тени в темном лесу… Сырые подземелья старого замка… Ржавые цепи, закованные девушки… Кровь…
Свет факелов, крики людей, собравшихся за крепостной стеной… 
- Ты не заснул часом? -спросила лиса. 
- А? Что? Нет, - Колобок открыл глаза. - Слушай, а чего тебе от меня вообще надо? 
- Ну… я тебя съесть должна. Вроде бы как. 
- Любопытно, - сказал Колобок. – А разве я похож на то, что ты обычно употребляешь в пищу? 
- Не очень. 
- А тогда зачем тебе это надо?
- Да я и сама толком не понимаю, - сказала лиса. – С одной стороны, зайца ты напугал чуть ли не до инфаркта, от волка смылся с неимоверной скоростью, медведь тебя тоже сграбастать не успел… Если я тебя сожру, то вроде как докажу всем, что я самая крутая. С другой стороны, что-то мне подсказывает, что я просто обязана тебя сожрать. Ну, вот должна и все. Как будто кто-то или что-то внутри заставляет меня это сделать. Словно это предназначение мое. 
- Странно, - сказал Колобок. – Не так я видел свое место в пищевой цепочке. 

- Стоп, - сказал дед. – Что-то не сходится. Ты сказала, что муки у нас нет уже неделю, так? 
- Да.
- А пельмени? Третьего дня пельмени мы ели. Как же пельмени без муки? 
- Дык это… По амбару помела, по сусекам поскребла…
- Ты мне, бабка, голову не морочь. Амбар у нас не безграничный, и сусеки тоже. Где муку взяла, отвечай? 
- Ну ты уснул, а мне побаловать тебя захотелось… - залепетала бабка. – Откуда ж я знала, что так выйдет…
- Где муку взяла, старая?
- В старом замке на холме. А что? Хозяина его, почитай, лет пять, как убили. 

- А как же ты видел свое место в пищевой цепочке? – поинтересовалась лиса. 
- На самом ее верху.
- Там люди, вообще-то, - сказала лиса. – Наверху. 
- Нет, - задумчиво скал Колобок. – Не может такого быть. Есть что-то, что питается самими людьми…
- И что бы это могло быть? – морда хищника скривилась в ухмылке. 
- А ты ведь я тебя вспомнил. Ты лиса, - сказал Колобок. – Охота. Хищник. Охотился я на вас раньше, вот что. Чисто удовольствия ради. Я дворянин, оказывается. Вот такие у нас, дворян, удовольствия. 
- Полегче на поворотах, - неуверенно сказала лиса. – Где это видано, чтобы такие, как ты, охотились на таких, как я? 
Но на всякий случай лиса попятилась назад. 
Теперь она вдруг поняла, что за запах вплетался в аромат выпечки. Это был запах смерти. 
Древней. 
Холодной. 
Безжалостной. 
Последний луч заходящего Солнца отразился в глазах Колобка, и они загорелись дьявольским огнем. 

- Ну ты, бабка, и дура, - сказал дед. – Ты что, скребла по сусекам заброшенного замка на холме? 
- Да. Ну, я ж просеяла там все, честь по чести сготовила…
- Замка, в котором обитали вампиры? 
- Я…
- Ты испекла колобок из муки, найденной в амбаре замка, в котором обитали вампиры! – завопил дед. – А знаешь ли ты, что старого графа убили как раз в амбаре? И что убитый вампир превращается в прах? Ты испекла колобок из вампира, дура! И прах, не развеянный по ветру, а снова собранный воедино, обрел новую жизнь!
Дед посмотрел на разбитое окно и сразу сник. 
- Это мы еще легко отделались, бабка, - сказал он дрожащим голосом. – Пожалуй, пора нам уезжать их этих мест. 

- Днем-то я еще мало чего соображал, только носился по лесу, как ошпаренный, - ухмыльнулся Колобок. – Неуютно я себя днем чувствую. Но закат расставил все на свои места и вернул мне память. И теперь я точно знаю, что мое время – ночь! 
Лиса вдруг осознала, что улыбка у Колобка весьма хищная. А рот наполнен большим количеством очень острых зубов. 
Она попятилась, уже прикидывая, в какую сторону лучше рвануть, чтобы это чудо не смогло быстро покатиться следом, как вдруг странные боковые наросты Колобка, которые поначалу казались лисе просто скоплениями грязи, зашевелились, начали увеличиваться в размерах, и превратились в небольшие кожистые крылья за спиной странного существа. Лиса почему-то была уверена, силы этих крыльев хватит не только на то, чтобы поднять мерзкое чудовище в воздух… 
Она хотела убежать, но ноги ее словно приросли к земле. Как завороженная смотрела она на чудовище, чьи глаза горели адским огнем, а пасть становилась все шире, растягиваясь в улыбке и обнажая длинные, изогнутые клыки вампира… 

- Мда, - пробормотал старый граф, отбрасывая в сторону безжизненное тело рыжего хищника. – Раньше я никогда не опускался до того, чтобы поглощать кровь животных, однако сейчас привередничать не стоит. И хотя с новым телом на этот раз как-то не повезло, надо быть благодарным судьбе, которая предоставила мне второй шанс, - граф был старым одиноким вампиром и уже привык разговаривать сам с собой. – Посмотрим, что там осталось от моего замка. А потом и по поводу нового тела что-нибудь придумаем. 

Колобок ухмыльнулся измазанным в крови ртом, взмахнул кожистыми крыльями и растворился во тьме. 
Так серый сферический ужас, летящий на крыльях ночи, надолго воцарился в этом лесу. 

Психотерапия

Доктор оказался небольшого роста крепышом с едва наметившейся лысиной, аккуратной бородкой и ровным загаром. Белоснежная улыбка под стать халату, резкие энергичные движения… Этакий живчик. Наверняка у него еще и активная жизненная позиция, неприязненно подумал Алекс. Его периодически раздражали подобные люди, и как раз сейчас был такой период. 
-Ну-с, молодой человек, рассказывайте, в чем ваша проблема, - доктор улыбнулся и поудобнее устроился в своем кожаном кресле. 
-Я потерял его, док. 
-Кого именно вы потеряли? 
-Смысл. 
-Смысл жизни, я полагаю? 
-Да. 
-И как он выглядел? – хохотнул доктор. – Если составить словесный портрет и расклеить его на столбах… 
-Не смешно. 
-Понимаю, - сказал доктор. – Сколько вам лет? 
-Тридцать пять. 
-Ну, это нормально, - сказал доктор. – Кризис среднего возраста, все дела. Кем трудитесь? 
-Программером. 
-Кодите? 
-Да. Движки для сайтов, приложения всякие… Ведущий специалист, можно сказать. Про меня даже страничка на Луркморе есть. 
-Страничка на Луркморе – это хорошо. Это симптоматично, я бы сказал. Работаете в офисе? 
-Нет, удаленно. 
-Значит, из квартиры выходите редко. А хобби есть у вас? 
-Я - эльф восьмидесятого уровня, - сказал Алекс. 
-И когда ваш прокачанный перс выходит на локацию, другие игроки тут же сваливают в оффлайн, - уточнил доктор. – Полагаю, в таком случае про личную жизнь лучше не спрашивать. 
-Премиум-аккаунт на ХХХ.ком. 
-И дорогой крем для рук, - доктор потер подбородок. - А с общением у вас как дела обстоят? 
-Мой уютный стандалончик в первой сотне топа яндекса. 
-Одноклассники, вконтакте? 
-Было дело, - смутился Алекс. – Но потом я все затер. 
-Курите? 
-Полторы – две пачки в день. 
-Алкоголь? 
-Пару пива по вечерам. Ну и что покрепче, если повод есть. 
-А другие…вещества потребляете? 
-Без особого фанатизма. Виртуальные наркотики пробовал, не вставляет. 
-Все понятно, - сказал доктор. – Вам надо почаще бывать в реале. 
-Реал… - задумчиво сказал Алекс. 
-Там хорошая графика, - подсказал доктор. – Интуитивно понятный интерфейс.
-Вы ж понимаете, графика – это не главное, - сказал Алекс. – Главное, чтоб процесс захватывал. 
-Процесс захватывает, - уверил его доктор. – Не поверите, но многие люди живут там годами. 
-Да ну? – усомнился Алекс. 
-Ну да, - сказал доктор. – Вот я, например. Посмотрите на меня. Как вы думаете, сколько мне лет? 
-Пятьдесят два? - попробовал угадать Алекс. 
-Сорок шесть, - обиделся доктор. – У меня жена, трое детей, по выходным мы ходим в кино, ездим на дачу или на пикники, летом я беру отпуск и мы ходим в походы с палатками… Или сплавляемся по рекам на плоту. 
-И смысл всего этого?
-Свежий воздух! – восторженно заявил доктор. – Природа! А какие виды… вот вы бывали в Карелии? 
-Нет. 
-А очень зря. Так озера, леса, закаты роскошные… 
-Видел я те закаты, френд в ЖЖ фото выкладывал. И озера на гуглокартах смотрел. 
-Это не то, - сказал доктор. – Что такое гуглокарты? Разве могут они передать тишину, легкое потрескивание костра, песни под гитару, сгущающиеся сумерки, воздух такой чистый и свежий, что и уезжать оттуда не хочется, багровый лик заходящего Солнца, легко касающегося верхушек деревьев…
-Апокалиптическая картина, - согласился Алекс. 
-Эх, словами это не передать, - сказал доктор и снова потер подбородок. – Нет в вашем поколении романтики странствий, молодой человек. 
-Сейчас другие времена, другая романтика, - сказал Алекс. – Мы творим новый мир, цифровой мир. Мир, в котором можно быть кем угодно, где царит безграничная свобода, где для всего есть место, и…
-И сколько времени вы проводите в интернете? – уточнил доктор. 
-Часов девять-десять. 
-Вы не считаете, что у вас интернет-зависимость? 
-Вы восемь часов проводите на работе, - сказал Алекс. – И еще час-полтора уходит на дорогу. Вы не считаете, что у вас работо-зависимость? 
-Мне нравится моя работа. 
-Мне нравится интернет. 
-Тем не менее, вы пришли сюда и жалуетесь на потерю смысла жизни. 
-Это да, - сказал Алекс. – Последнее время скучно мне. Может, таблетки какие-нибудь пропишете? 
-Я пропишу вам реал, - сказал доктор – Идите в реал, молодой человек, наслаждайтесь жизнью и остатками своей молодости. Я вас уверяю, это время никогда больше не повториться, а потом вам будет мучительно больно за бесцельно потраченные годы и все такое. Вы еще молодой, относительно здоровый, в меру симпатичный, и если вы откажетесь от главной из своих дурных привычек, и если вам повезет, то вы еще можете встретить девушку без претензий, без вариантов… А эльфы вымерли, между прочим. По восьмидесятый уровень включительно. Вот хоть Толкиена почитайте. 
-Я Еськова читал. 
-Тем более, - сказал доктор. – Идите в реал, возьмите отпуск, попробуйте хоть месяц прожить без интернета… вы сами удивитесь, когда увидите, насколько изменится ваша жизнь. 
-Чего можно делать в реале целый месяц? – удивился Алекс. 
-Воздухом дышать! – взорвался доктор. – Гулять! Няшных котиков гладить! На велосипеде по парку кататься! На кавайных девушек смотреть! И не только смотреть! 
-Понятно, - Алекс навел мышку на красный крестик в правом верхнем углу окна.
-Вы действительно хотите покинуть программу «Ваш виртуальный психотерапевт 2.0»? – грустно спросил доктор. 
-Да, - сказал Алекс. 
Закрыв активное окно, он проверил, как идут закачки с торрентов. Новый сезон «Доктора Хауса» почти докачался, «Южный парк» перевалил за середину. К вечеру все будет готово… 
Алекс довольно хмыкнул, почесал живот, нацепил шорты и солнцезащитные очки, поднялся на палубу. Экваториальные воды были спокойны, тропическое солнце ласкало белоснежную, как улыбка доктора, яхту. Алекс плюхнулся в шезлонг, достал из переносного холодильника банку пива и закурил сигарету, любуясь великолепной фигурой жены, загоравшей на фальшборте. 
Ополовинив банку, Алекс выудил из-под шезлонга спутниковый телефон. 
-Фил, я потестил программу и нашел еще пару багов, - сказал он. – Чуть подвисает, но это я устраню в два щелчка, а вот над эмоциональной шкалой ИИ придется поработать. А ты обрати внимание на его лексикон, пожалуйста. Слишком много анимешных терминов в речи… Нет, ни разу это не фича такая, это реальный баг. Да плевать мне, что ты по «Наруто» прешься, образ должен быть достоверным. И передай дизайнерам, чтобы чуть помоложе мужика нарисовали… Да, и бороду пусть уберут, а то он ее чешет все время и это отвлекает… Если ничего не изменится, встречаемся через две недели в Нассау, как договаривались… Ага, Ирке привет… ОК, созвонимся завтра, я с утра как раз изменения посмотрю… Все, пока. Мне надо пойти удочки проверить. 

Черные легионы

(Это тоже "грелочный" рассказ, первая и последняя строчка были обязательным условием от Дяченко и здорово мешали. Особенно последняя. Органично вписать ее в текст мало у кого получилось.) 

-Три миллиона жизней – это плата за независимость? – уточнил молодой король.
-Дороговато, да? – с наигранным сочувствием поинтересовался демон.
-Недешево.
-Так тебя ж никто силой не заставляет, - демон вольготно расположился в кожаном кресле, стоящем посреди начертанной на полу тронного зала пентаграммы и явно наслаждался ситуацией. – Независимость – товар дорогой, потому что штучный. Можно даже сказать, эксклюзивный. А дерево свободы надо время от времени поливать кровью патриотов или что-то вроде того… К тому же, ты единственный из оставшихся правителей, кто еще в состоянии заплатить такую цену.
-У меня всего семь с чем-то миллионов подданных, - сказал король. – Три миллиона – это почти половина.
-А у тебя есть основания полагать, что военные потери будут меньше? – демон выудил из кармана длинную тонкую сигару и прикурил ее от кончика указательного пальца. – Черная имперская пехота идет, сметая все на своем пути, и оставляет за собой только выжженную землю и курганы из черепов. И беспросветное небо в сполохах огня.
-Ты как будто восхищен ими.
-Мне нравится их стиль, - признался демон. – Ребята знают толк в разрушении. И в нагнетании обстановки тоже. Неужто тебя не впечатляет черный дым на горизонте?
-Если бы он меня не впечатлял, тебя бы тут не было.
-Тоже верно, - согласился демон. – Тогда вернемся к нашим баранам… То есть, к потерям. Думаешь, твоя добровольная милиция выстоит против черных легионов новой империи? У тебя есть в запасе гениальный военачальник, способный колошматить армии, превосходящие его силы на порядок? Избранный с зачарованным мечом? Древние пророчества, которые предвещают славную победу с минимальными потерями в живой силе? В соседних горах спит вечным сном мертвая армия, которая проснется и прискачет сюда по первому твоему зову? Еще какие-нибудь тузы в рукаве? 
-Нет.
-Конечно, нет, - снова согласился демон. – Ибо если бы ты располагал хоть чем-то из перечисленного, меня бы тоже тут не было. Я – демон последнего шанса, к моим услугам прибегают, когда других вариантов попросту нет. Потому мои услуги стоят так дорого, и потому я никогда не торгуюсь.
-Но три миллиона… 
-Я же только что сказал, что не торгуюсь.
-Насколько я знаю, раньше ты не брал так дорого.
-Раньше мне никто таких крупных работ не заказывал, - сказал демон. – Спасти попавший в бурю корабль, отомстить за убитых родителей или возлюбленную, назвать выигрышные номера лотереи… Все это не требует огромных усилий. Ты же просишь о сохранении независимости целой страны. Причем, независимости вашей угрожает не кто-нибудь, а крупнейшая материковая империя, которая близка к тому, чтобы стать единственным государством на континенте. И, кстати, судя по тому, как здорово у нее продвигаются дела, император тоже с кем-то из наших недешевую сделку заключил.
-Так что же мне делать?
-Сам решай, - сказал демон. – Император действует по принципу «кто не со мной, тот против меня». Так что либо ты безоговорочно капитулируешь на его условиях, либо он сотрет твое королевство в пыль. Посмотри на горизонт. Видишь черный дым? Те ребята пытались сопротивляться, но против черных легионов ни у кого нет шанса. Говорят, что это армия демонов, присланная императору Айвену из другого измерения. Ты умеешь воевать с демонами? Я почему-то думаю, что не умеешь. И если ты вступишь в войну, то потеряешь куда больше трех миллионов.
-По крайней мере, военные потери легко объяснить, - буркнул король.
Демон расплылся в улыбке.
-Так вот что тебя беспокоит, - сказал он. – Боишься, что история тебя осудит, а потомки не поймут?
-Если кто-то узнает правду, то восстание вероятно уже в ближайшей перспективе. До осуждения потомков дело может и не дойти.
-Потери и в мирное время несложно замаскировать, - сказал демон. – Скажем, эпидемия чумы, или неурожай и массовый голод, или еще какая-нибудь напасть. Это обсуждаемо. 
Молодой король прошелся по залу. Пока он ходил, демон успел трижды стряхнуть сигарный пепел на пол.
-Ну, хорошо, - решился, наконец, король. – А как это будет выглядеть?
-Я же говорю, это обсуждаемо.
-Я не об оплате, - король отмахнулся, словно речь шла о каких-то пустяках. – Я про основную нашу проблему, так сказать. Если мы подпишем договор, как именно ты собираешься ее решать? Особенно если учесть тот факт, что черные легионы непобедимы и против них ни у кого нет шансов.
-Ты ж не хочешь выиграть войну, - сказал демон. – Да я бы, честно говоря, за такое и не взялся, ибо тот, кто снабдил императора черными легионами, явно сильнее меня, а мне не нужны столь могущественные враги… Ты хочешь сохранить независимость королевства, а точнее, ты хочешь сохранить в неприкосновенности свой трон, так?
-Да, разумеется, - сказал король. – Я после смерти папаши и года на нем не просидел, так что такое мое желание вполне понятно.
Демон кивнул, соглашаясь, что ему такое желание молодого короля вполне понятно.
-Кстати, а это не ты отравил старого короля? – спросил он.
-А какое это сейчас имеет значение?
-Никакого, - согласился демон. – Просто любопытно.
-Не я. И вообще, лейб-медик сказал, что это был сердечный приступ. И попробовал бы он сказать что-нибудь другое…
Демон понимающе хмыкнул. Молодой король подумал, что этот тип начинает его раздражать. И этот разговор тоже. И вообще, он уже полдня сидит в тронном зале, когда в пыточной камере его ждет закованная в кандалы молодая заговорщица, которую надо срочно и с пристрастием допросить, а жаровня наверняка уже потухла, и огонь придется разводить по новой… 
-Поскольку твое королевство находится на берегу, я вижу простое и довольно элегантное решение, - заявил демон. – Я спровоцирую небольшой тектонический сдвиг, и тебя от материка, равно как и от империи, будет отделять целый пролив. Нескольких километров водной глади хватит, я полагаю, потому что военного флота у Империи все равно нет.
-Тектонический сдвиг – это что? – уточнил король. – Это как вообще?
-Землетрясение, - пояснил демон. – Небольшое аккуратное землетрясение. По счастью, граница между тектоническими плитами лежит недалеко от западной границы твоего государства, так что если ты и проиграешь территориально, то совсем немного. Разумеется, землетрясений без жертв не бывает, но я полагаю, что мне удастся свести потери к минимуму. Тысяч сто-двести…
-Эти жизни пойдут в зачет основного долга? 
-Нет. Такие вещи обычно проходят по графе дополнительных расходов. 
-Понятно, - сказал король. – А в чем подвох?
-Какой подвох? – удивился демон.
-А, я понял, - сказал молодой король. – Подвох в том, что это временное решение. Сейчас у империи нет военного флота, но она может его построить.
-Я почему-то не думаю, что император сразу же после землетрясения, которое затронет и его земли, бросит все свои силы на строительство военного флота, - сказал демон. – К тому же, у него будет много других дел. Управлять огромной страной, например.
-Но рано или поздно он все-таки построит этот чертов флот, - сказал молодой король. – И что ты мне прикажешь делать, когда черное воинство высадится на побережье моего суверенного острова?
-При твоей жизни – не высадится, - пообещал демон. – Я гарантирую, что ты успеешь просидеть на троне до старости, а с империей потом будут разбираться твои потомки. 
-После меня – хоть потоп, - заявил молодой король. - А в чем же тогда подвох? 
Демон театрально вздохнул и закатил глаза.
-Я тебе не верю, - сказал молодой король. – Я не дурак, и знаю все эти истории про заключенные с демонами сделки. В них обязательно есть какой-нибудь подвох, пара строчек, написанных неразборчивым почерком или напечатанных мелким шрифтом…
-Когда настанет время подписывать договор, я дам тебе лупу, - пообещал демон.
-А вот эти три миллиона жизней, - не сдавался молодой король. – Это же довольно много жизней, так?
-Я не торгуюсь, - напомнил демон.
-А я не о количестве сейчас говорю. Вот сам посуди, если это будет три миллиона крестьян, или каких-нибудь ремесленников, или какие там еще бывают простолюдины – это одно, тут никаких вопросов. А если чума заберет мою любимую лошадь, или возлюбленную, или наследника…
-А у тебя есть возлюбленная или наследник?
-Сейчас нету. Но я король и должен думать о будущем. К тому же, у меня есть любимая лошадь.
-Я внесу в договор отдельный пункт о том, что твоей лошади ничего не будет угрожать.
-Я буду очень внимательно читать договор, - пообещал молодой король. – И лупу мне приносить не надо, у меня своя есть. 
-Отлично, - демон бросил недокуренную сигару на пол, тщательно затоптал ее правым каблуком, затем одернул рукав своего щегольского камзола и посмотрел на часы. – Сейчас половина шестого… Я прибуду с текстом договора ровно в полночь.
-А нельзя ли пораньше?
-Договора с демонами подписывают ночью, таковы традиции. 
-Мне надо будет повторить процедуру вызова или что?
-Просто скажи уборщице, чтоб сегодня здесь полы не мыла, - хмыкнул демон. – Я явлюсь в этой же пентаграмме, используя остаточные явления первого ритуала. 
-Тогда увидимся в полночь, - сказал король.
-Непременно, - ответил демон и исчез в облаке едкого сиреневого дыма.
Молодой правитель закашлялся.

Император Айвен Первый, гроза континентальных владык и командир черных легионов, был старше жаждущего независимости короля всего на пару лет.
Пожалуй, Айвен выглядел даже чуть моложе, потому что на его лице не лежала тяжелая печать разврата и порочности, свойственная людям, которые пытают молодых девушек в темницах и травят своих венценосных отцов.
Айвен сидел на подоконнике, смотрел в окно на молодых придворных, которые весело гоняли мяч по брусчатке внутреннего дворика, и напевал модную в здешних местах песенку про сложные взаимоотношения молодого бродяги и солдатской вдовы:

Ах, зачем мы познакомились с тобою?
Ах, зачем любил тебя под шум прибоя?
Ты сказала мне: «Женись и все такое…»
Об одном прошу: оставь меня в покое. 

Беззвучно трансгрессировавший прямо в кабинет демон отыскал на письменном столе императора свободное от рабочих бумаг место и деликатно постучал по дереву, дабы привлечь в себе внимание августейшей персоны.
-А, это ты, - сказал Айвен, даже не повернув головы. – Ну и как все прошло?
-Не очень хорошо, - признался демон. – Он с самого начала был готов согласиться на придуманные нами условия и упирался только для вида. Форменный маньяк.
-Очередной одержимый властью юноша, - вздохнул Айвен. – Не стану кривить душой, все мы через это прошли. Ну, из тех, кто дорвался до власти, я имею в виду.
-Там совсем тяжелый случай, - сказал демон. 

Я ведь был тогда с большого перепою,
А ты в номер мой пришла совсем нагою.
И теперь ты хочешь брак и все такое…
Об одном прошу: оставь меня в покое.

Демон не стал перебивать императора. Он знал, пока Айвен напевает свою дурацкую песенку, его мозг обрабатывает полученную информацию и просчитывает варианты. Император часто выглядел расслабленным и неспособным сфокусироваться на текущих проблемах, но это впечатление было обманчиво. Многочисленные поверженные враги империи могли бы рассказать, насколько оно обманчиво.
Окажись где-нибудь поблизости опытный медиум, разумеется. 
Айвен допел куплет, слез с подоконника и закрыл окно.
-Рассказывай.
Демон без приглашения уселся в кресло, закинул ногу на ногу и обстоятельно поведал императору о прошедших переговорах, не забыв рассказать и о четырех ошибках, которые допустил молодой король при начертании пентаграммы, что сводило к нулю все защитные способности и вообще исключало возможность ее использования в оккультных целях.
-Три миллиона, - пробормотал Айвен, когда демон закончил рассказ. – Это ж почти половина его подданных, и он все равно согласился. Надо было требовать шесть.
-Он бы все равно согласился.
-Старый король позволил себя отравить чертовски не вовремя, - сказал Айвен. – С ним бы мы наверняка договорились.
-С его сыночком мы точно не договоримся.
-Может быть, мы недостаточно его напугали?
-Он даже не думает о капитуляции, - сказал демон. – Ему слишком нравится сидеть на троне. И не только сидеть, если ты понимаешь, о чем я. 
-Тогда надо сказать людям на границах, чтобы они перестали жечь сырую нефть, - пробормотал Айвен. – Придворные алхимики утверждают, что она пригодится нам и в мирной жизни, а черный дым все равно деморализующего эффекта не оказал. По крайней мере, нужного нам деморализующего эффекта.
-Так что мы теперь будем делать?
-Я думал, услышав о такой цене за независимость, он согласится на капитуляцию, - сказал Айвен. - Я бы на его месте согласился. Что такое трон, когда речь идет о жизни и смерти миллионов? Это же его подданные, в конце концов.
-Боюсь, он считает своих подданных расходным материалом.
-Опасное заблуждение, - сказал Айвен. – Впрочем, многие правители понимали это только в изгнании или на плахе… 
-Я уверен, что ты не допустишь той же ошибки, но…
-Когда-то данным давно я был молодым идеалистом…
-Это было всего три года назад.
-Не перебивай меня, это невежливо, - сказал Айвен. – Так вот, я был молодым идеалистом и, как и положено молодым идеалистам, я хотел изменить мир. Увы, моя концепция единого государства с одним для всех языком, единой системой налогообложения, отменой таможенных пошлин и прочих пережитков прошлого, не нашла одобрения у сильных мира сего. Надо мной смеялись. Меня никто не принимал всерьез.
-Это печально.
-Да, - согласился Айвен. – И вот однажды, когда я находился в отчаянии, а справедливости ради стоит заметить, что не только в отчаянии, а еще и в сильном подпитии, я взмолился к твоему отцу, демону последнего шанса. Я не думал, что он может откликнуться на мой пьяный бред, но он откликнулся. Видимо, он посчитал, что это мой последний шанс изменить мир.
-И он дал тебе черные легионы, - подхватил демон, который слышал эту историю уже десятки раз. – Десять легионов непобедимых бойцов, с которыми никто в этом мире не может сравниться, и которые сокрушат всех твоих врагов. Всех, кто не согласится на безоговорочную капитуляцию.
-Всех, - сказал Айвен. – И что самое обидное, пункт про безоговорочную капитуляцию я сам в договор вставил. Тут и был подвох. При малейших признаках сопротивления воины твоего отца сокрушают всех. Помнишь, в самом начале… Тот городок, Кийон… Легион просто проходил по улице походным маршем, когда какой-то местный сумасшедший принялся швырять в солдат камнями… Они сожгли весь город.
-Такое бывает, - сказал демон. – Мой отец – не самый приятный тип в нашем измерении. Демоны вообще любят войны, и наверняка папочка рассчитывал, что ты убьешь куда больше народу, чем собирался изначально. Трудно сохранять идеалы, играя в такие игры.
-Но ты здесь, потому что тоже в какой-то мере идеалист, - сказал Айвен. - И еще потому, что ты хочешь насолить своему отцу.
-А еще здесь неплохо кормят, - сказал демон. – И пиво вкусное.
-Черные легионы будут истреблять всех моих врагов и обратятся в прах, лишь когда дойдут до последнего моря. То есть, по факту, до океана, омывающего восточную часть континента, - сказал Айвен. – А до тех пор, пока моя империя не будет простираться от берега до берега, черные легионы несокрушимы.
-А иначе какой в них смысл?
-С точки зрения твоего отца, никакого. 
-Ты сам подписал тот договор, - напомнил демон. – Ты согласился с условиями игры.
-Я был пьян.
-Такое случается.
-Я согласился с условиями игры, но это не значит, что я готов убить семь с лишним миллионов человек только потому, что ими правит какой-то властолюбивый урод. В моей империи всем этим людям было бы лучше.
-Ты ж знаешь, демонам это безразлично. Ты подписал договор кровью, и теперь ты станешь императором. Так или иначе, но станешь. Отцу же просто интересно посмотреть, что произойдет тогда с твоими идеалами и прожектами по улучшению мирового порядка.
-Мои идеалы при мне, - сказал Айвен. – Со мной уже давно никто не воевал, но если этот чертов королек попытается оказать сопротивление, легионы сотрут в пыль его королевство. Миллионы ненужных жертв… Слушай, а что ты там говорил про тектонические сдвиги? Может, и правда его… того самого… сдвинуть. Формально его королевство уже не будет являться частью континента, море окажется ближе, чем раньше, и легионам конец…
-Я блефовал, - сказал демон. – Нет там никакого разлома, а даже если бы и был… Для того, чтобы двигать континенты, моих сил недостаточно.
-Жаль. 
-В полночь он поймет, что я не появлюсь, и направит свою армию к границам. У нас будет всего пара дней до первого столкновения.
-А потом мы уже ничего не сможем делать, пока легионы не выйдут к побережью, - пробормотал Айвен. – Тактика выжженной земли… Кто наследует этому придурку?
-У него есть младшая сестра. Полагаю, если предложить ей замок с фрейлинами, титул при твоем дворе и видного жениха, когда придет ее время, она подпишет все, что нам надо. 
-Значит, план Б.
-Обычному убийце во дворец не пробраться, - сказал демон. – Его чуть ли не половина армии охраняет.
-Как хорошо, что в моем распоряжении есть необычные убийцы.
-Пока она не подпишет договор, я ничего не могу сделать. Ты ж понимаешь, твое желание зашибить мерзавца в данном случае несущественно. Она – сестра, и это – ее последний шанс спасти свой народ.
-И самой остаться в живых, - уточнил Айвен. - Ты сделал все, как мы договаривались?
-Да. Перед тем, как покинуть дворец, я побывал в ее покоях и обронил тот древний манускрипт, что мы написали утром. Надеюсь, она правильно все поймет и успеет провести ритуал вызова до полуночи.
-Значит, нам остается только ждать, - заключил Айвен. – Чертовски не хотелось бы убивать еще семь миллионов человек. Для моих целей это совсем необязательно.
-Ты уверен, что сможешь довести дело до конца, когда черные легионы моего отца обратятся в прах?
-Я постараюсь, - пообещал Айвен. – Я ведь был тогда с большого перепою, об одном прошу: оставь меня в покое… Вот же навязчивая мелодия!
Но демон слушал совсем другую мелодию. У него в ушах звучал хрустальный девичий голосок, а правое копыто чесалось, как это всегда случается молодыми демонами при попытке вызова, предпринимаемой не слишком умелым чародеем… Или совсем неумелым. Как юная принцесса, только что прочитавшая древний манускрипт с изложенной в нем пошаговой инструкцией и начертавшая пентаграмму мелом, оставшимся после урока правописания.
-Сработало, - сказал демон. – Что ж, попробую ее убедить, что она сможет решить множество проблем, просто избавившись от брата.
-Ценность кровных уз в королевских семьях принято преувеличивать, - сказал Айвен. – То есть, теоретически-то они друг за друга горой, но на практике готовы вцепиться в родственное горло при первой же возможности… Тем более, что ее братец – не самый приятный парень в мире.
Демон испарился без звука и запаха. Неприятные спецэффекты он приберегал для личностей, которые были ему неприятны, а молодой Айвен демону нравился.
Император пожал плечами и принялся напевать дальше. Назойливый попсовый мотивчик никак не желал вылезать у него из головы, впрочем, Айвен и не особенно старался его выбросить. Песенка скрашивала долгие минуты ожидания:

Я всегда гулял извилистой тропою.
Не любил сливаться я с толпою.
Ты пытаешься отнять у меня волю.
Об одном прошу: оставь ее в покое.